Альберт Максимов - Пасынки Колумба

   - Я одного видел, знаю, где он может быть.

   Мужчины снова остановились и повернулись к Рики.

   - Когда я искал дядин дом, спросил у одного мальчика. Тот попросил помочь ему довести его раненого друга к доктору, а взамен пообещал показать дорогу к дядиному дому. Я помог, а доктор вызвал стражника. Я его сразу узнал. Он из тех бандитов.

   - Где это было? Как звали доктора?

   - Я не знаю, - соврал Рики, добавив в стенку как можно больше правдивости, - но помню, как найти тот дом.

   - А остальных бандитов ты тоже помнишь в лицо?

   - Да, помню. Хорошо помню.

   - Абди, отведи мальчишку в свободную камеру. Хорошо зафиксируй.

   Всё, кажется, он получил отсрочку. Но надолго ли? Брамингеймцы и без него разыщут тех бандитов. А его убьют.

   Абди отвел Рики в маленькую камеру, тоже без окон и с узкой кроватью, с крюком в стене, к которому жестко прицепил наручники. Свет погас. С такими "удобствами" лежать можно было только на спине или правом боку.

   По утрам его перестегивали, усаживая на полу, поздним вечером снова укладывая на узкие нары. Два куска невзрачного хлеба и вода - вот и все, что он получал. Не убежишь. Даже, если он свалит эмпатическим ударом здоровяка Абди, то из наручников не освободишься и из камеры не уйдешь.

   Так прошло пять суток. На шестой день пребывания в тюрьме его вытащили обратно в ту же самую камеру, на этот раз присутствовало двое мужчин - и оба были эмпатами. Тот, что был в прошлый раз и тот, которого Рики видел на заседании комиссии.

   - Поедешь в Лендон, покажешь своих знакомых, - сообщил первый эмпат, но с Рики пошел наверх не он, а другой.

   Во дворе тюрьмы стояло два четырехместных гладера. В первый к водителю сел эмпат, туда же посадили на заднее сиденье и Рики, накрепко сцепив наручники со скобой рядом со спинкой сиденья. Сидеть было очень неудобно. Заведенные за спину руки стали неметь, да и наручники впивались в спину. Во втором гладере было три человека...

   Вот он и в Лендоне. Вырвался из тюрьмы. Там-то точно не удрать. А здесь? Вряд ли они его раскуют. А в наручниках куда он побежит? До первого стражника? Скорее всего, из тех самых убийц. А если окажутся другие, то как объяснишь то маленькое бескровное побоище, которое ему по силам устроить? По силам? Брамингейнцев пятеро. Из них один эмпат третьего уровня. Сильнее, чем дядя Эвин. Из-за этого его и отправили в Лендон. Другой, с которым тогда в Запретной долине сцепился Рики и выжег ему уровень эмпатии, видимо, теперь сильно ослаб. Был четвертого уровня, после знакомства с Рики стал третьего, и не самого сильного в сравнении с другими третьеуровневыми. И еще четверо. Два водителя, которые, не только водители, но и при бластерах. И еще двое вояк. Крепких и уверенных. И тоже с бластерами. Сумеет он четверых свалить? По одиночке сумеет, но ведь нужно это сделать быстро, чтобы они не догадались и не схватились за оружие.

   Вот он их всех отрубит. Пусть, на несколько часов, впрочем, это не важно. А дальше что? Пусть выберется. Пусть ему повезет и не нарвется на тех убийц. А дальше? Идти к дяде? Тот спросит, где он был. А он был у врагов и всё (нет, конечно, не всё, далеко не всё) им рассказал. А потом дяде донесут о пятерых мужчинах, сваленных эмпатом четвертого уровня. И при допросе те расскажут про события в Запретной долине, про то, почему никто не выжег их гладер и почему брамингеймцы быстро сбежали.

   Дядя не дурак, все сложит и догадается, кто этот эмпат четвертого уровня. И про случай с освобождением Торри тоже догадается. Везде, где только появляются следы этого неизвестного сильного эмпата, там же почему-то находится и Рики. Эвин сложит два плюс два - будет четыре - эмпатическая сила его племянника. Вот так-то. Но попытаться сбежать все равно нужно.

   Гладеры остановились поодаль друг от друга на неизвестной Рики улице. Стало быстро темнеть. И прохожих почти не видно.

   - Смотри внимательнее, щенок. Вот на ту дверь. Скоро двое твоих приятелей должны отправиться на ночную смену. Смотри, не прозевай. И не обманись. Я тебя вижу насквозь, - предупредил его эмпат.

   Вот и дверь открылась, выпустив наружу двух стражников. Они? Они! Те самые! В груди у Рики заполыхало от ненависти к убийцам. Эмпат сразу же это почувствовал и, не спрашивая у Рики подтверждения, высунул руку из окошка гладера. Стражники, ничего не подозревая, неспешно приблизились ко второй машине, из окна которой высунулась рука и в воздух вылетела темная струя. Несмотря на темноту, улица давала достаточного освещения, чтобы заметить струю усыпляющего газа. Наверное, таким же усыпили и Рики.

   Как бы и сейчас, после завершения операции - а двое брамингейнцев уже споро грузили стражников на заднее сиденье своего гладера - его самого бы не усыпили. Тогда прощай все надежды. Снова увезут в тюрьму, из которой уже не выбраться.

   Рики прощупал сознание эмпата. Кажется для него ничего опасного. Пока ничего. А что он ждет? Надо начинать, пока эмпат им не интересуется. Сейчас, без какой-либо эмпатической связи с Рики, эмпат не поймет, кто же забрался к нему в голову и его вырубил.

   Рики создал молоток помассивней и с размаху ударил им в голове эмпата. Потом еще и еще. Эмпат дергался, судя по всему, от боли и неожиданности даже не мог кричать, а через несколько секунд рухнул головой на переднюю панель гладера.

   Опешивший шофер даже не дернулся, пока Рики занимался эмпатом. И спустя несколько секунд последовал за своим спутником. Теперь все внимание Рики перенес на второй гладер. Стражников уже запихнули на задние сиденья. Но ведь гладер четырехместный, а вместе со стражниками набирается пять человек. Один, получается, лишний.

   Действительно, лишний. Один из двух брамингеймцев, грузивших стражников, направился в сторону его гладера. А второй, не мешкая, сел в гладер, который тут же приподнялся на воздушную подушку и направился в обратную сторону. И пока первый брамингеймец добирался до гладера с Рики, вторая машину успела скрыться.

   Теперь надо было что-то решать с этим чужаком. Вырубить его сейчас? Тогда он упадет и редкие прохожие, не сейчас, так через пять или десять минут наткнутся на его тело. И поднимут шум. А Рики за этот промежуток времени еще нужно каким-то образом освободить наручники от скобы, открыть дверцу гладера - и это с руками, скованными за спиной - и убежать.

   Рики на этот раз повезло. Наступившая темнота неплохо скрывала результат действий Рики. Гладер стоял лицом в обратную сторону, с которой направлялся брамингеймец. Водитель и эмпат, обмякшими тушками лежали лицами на передней панели гладера, их почти не видно со стороны движения чужака. Тот, подойдя к задней дверце и оглядываясь назад, ее открыл и одним прыжком запрыгнул внутрь. А затем тут же захлопнул дверцу. И попал под ментальный удар Рики.