Степан Вартанов - Путь в тысячу ли (цикл)

– Возьмите из любой машины домкрат, – довольно приятным голосом отозвался робот. – Установите его между нижним ребром жесткости и передним крюком буксировки. Затем…

– Понял, понял… – Джулиан направился к ближайшему «крайслеру» и не без удовольствия раскурочил ему багажник. Он даже не пытался понять, что это за робот и почему он тут оказался. Зачем ломать себе голову? Пусть этим занимаются другие.

Затем началось мучение. Домкрат не хотел становиться так, как надо, он норовил соскользнуть, и под дождем было холодно, а молнии били чаще и ближе, чем хотелось бы.

Два раза вдали раздавался знакомый вой турбинок, но оба раза «одеяла» охотились на кого-то другого, возможно даже, на уцелевших членов его группы. Наконец смятый металл со скрежетом распрямился, выпуская пленника. С неожиданной легкостью тот выскользнул из кабинки и приблизился к своему спасителю.

– Ты кто? – с опаской спросил тот.

– Меня зовут Люк, – последовал ответ. То, что казалось Джулиану серебристой униформой пилота, на деле оказалось скорее темно-серого цвета и очень необычного, но, похоже, удобного покроя.

– Нет, ну ты кто? – повторил Джулиан. – По жизни?

– Это тайна, – серьезно отозвался его новый знакомый. – А как вас зовут?

«Вот так, – подумал Джулиан. – Спасаешь их, спасаешь, а вместо спасибо – „это тайна“. Арестовать его, что ли? Самого бы, впрочем, кто не арестовал…»

Вслух он сказал:

– Меня зовут Джулиан, Джулиан Берд. А ты… – Он поколебался, однако продолжать не потребовалось.

– Я не являюсь одним из участников игры, – перебил его робот. – Я просто пытаюсь разобраться, что здесь происходит. Мне… мне интересно.

– Ни фига себе! – начал было Джулиан, однако затем, вместо продолжения, сгреб Люка за рукав его куртки – жесткая, надо сказать, штука, наверняка с сюрпризами – и затащил его в ближайшую подворотню. И вовремя. Окна дома напротив, на уровне четвертого этажа, вылетели наружу вместе с рамами, и что-то длинное, жужжащее и дымящееся скатилось вниз по отвесной стене и с разгону врезалось в асфальт. По пешеходной дорожке и куску мостовой прошла волна, и все кончилось.

– Что это было? – поинтересовался Люк, когда ему надоело переводить взгляд с оконного проема на то место, где исчезло неведомое наваждение.

– Сколопендра, – шепотом отозвался Джулиан.

– А куда оно… она делась? В асфальте нет отверстия…

– Да не знаю я! Пошли отсюда!

– Я хотел бы посмотреть, что находится там, наверху… – осторожно предложил Люк.

– Ну уж нет!

– Тогда подожди меня здесь, Я быстро.

Так получилось, что вместо того чтобы пробираться на место встречи, назначенное Шилой как раз на случай, если группа вынуждена будет рассыпаться, Джулиан вошел в этот идиотский дом. Впрочем, не дом, то есть – не жилой дом. Это был бордель. Самый настоящий – с тонкими кружевными занавесками, запахами благовоний и огромным количеством мягких подушек в удобных и красивых кабинках.

«Я вообще-то невезучий, – подумал Джулиан, – но до такого пока еще не доходило. В бордель – с роботом!»

– Что это за место? – с интересом спросил Люк. – Гостиница?

– А? – Джулиан сел на одну из подушек и принялся хохотать. Хохотал он долго, со всхлипываниями, стуча иногда головой в обитую красной кожей спинку кровати. Ему было мокро и холодно, он сидел в борделе, с винтовкой и рюкзаком, в армейских ботинках, оставляющих мокрую дорожку на дорогих – или дешевых, кто их разберет? – коврах, и ржал. Слишком много пришлось ему вытерпеть за последние три дня, так что разрядка, видимо, была необходима. Остановился он только тогда, когда Люк, совершенно как то по-самурайски выхватив из ножен на поясе полуметровую трубу с ручкой, одним стремительным движением направил ее куда-то за Джулианово ухо, и тут же за спиной у юноши что-то грохнуло и покатилось.

– Лихо, – медленно произнес Джулиан, изучая остатки паука. – Он бы нас сейчас… Это у тебя что – лазер?

– Лазер, – подтвердил Люк. – А почему ты смеялся? Я так понял, что это НЕ гостиница?

– Это публичный дом, – объяснил Джулиан, поднимаясь. – Ты меня просто… врасплох застал. Со своим вопросом. Даже роботу полагается знать…

– Понятно, – задумчиво произнес Люк. – Только я не робот.

– А кто?

– Это секрет.

– Да какой там секрет? – возмутился Джулиан. – Я бы сказал, что ты – фотер, но тут такие помехи, что фотером невозможно было бы управлять. Значит, ты – Эй-Ай. Я думаю – голливудский. Слишком меч… лазер то есть, свой красиво выхватываешь.

– Школа годзю-рю… Кажется.

– Давай смотри, что ты хотел, и будем уносить ноги. Через полчаса сюда еще сотня пауков припрется.

Они не нашли ничего. Сколопендра, чем бы она ни была на самом деле, похоже, возникла в кабинке женского туалета и, проломив стену, вылетела в коридор. Затем – на улицу. Все.

– Интересно, – резюмировал Люк. – Но непонятно. Можно идти.

Группа Шилы должна была ждать в течение пяти часов в условленном месте, очень хорошем месте, по мнению того типа из городской полиции, который вводил их в обстановку. Точнее – из бывшей городской полиции, так как из города они вылетели чуть ли не первыми. Так или иначе, на эту маленькую площадь, зажатую между двадцатиэтажными бетонными коробками, выходило сразу пять улочек, а двери, ведущие в подвалы, отданные китайцам под складские помещения, не запирались никогда, так что можно было по идее и эти подвалы использовать для отступления. Вот только тогда они не знали, что из подвалов могут появляться пауки, а с крыш слетать «одеяла». Про сети, очень прочные сети из металлопласта, которыми тут и там затянуты были улицы, в ориентировке тоже ничего не говорилось, а между тем большинство сетей было под током.

– Сколько прошло? – поинтересовался Том Дикле, меланхоличный коротышка, который выполнял теперь обязанности радиста группы. То есть ничего не делал. Помехи…

Шила не ответила. Во-первых, у него есть часы. Во-вторых – не годится командиру поддерживать разговоры на заведомо дурацкие темы. Вместо этого она принялась изучать в бинокль окна домов на противоположной стороне. Смотреть было трудно, дождь продолжал поливать улицы с прежним упорством, и непонятно было, радоваться этому обстоятельству или огорчаться. Механической дряни на улицах точно поубавилось, хотя «призраков», кажется, стало больше.

Дома непривычно чернели в вечерних сумерках, ни огонька, ни музыки – уж на что Шила не любила тех, кто слушает музыку сам и вынуждает слушать ее своих соседей, но сейчас она предпочла бы звуки какой-нибудь вечеринки этой тишине. Затем на какое-то время в вышине вспыхнул ослепительный бело-голубой свет, и паутина, висящая вдоль дороги, пошла сыпать искрами. По крайней мере электричество у них есть. У террористов.