Морис Дантек - Вавилонские младенцы

Гость оценивающе оглядел просторную гостиную в светлых тонах, роскошные диваны и кресла шведского производства, выложенные хрусталем световые колодцы, через которые в комнату падали золотые солнечные блики, огромный стол в стиле ар-деко, за которым они сидели, и одобрительно цыкнул зубом, разглядывая продолговатые предметы, выставленные напоказ почти повсюду — на стенах или на бронзовых подставках.

— С тех пор как мы виделись в последний раз, твоя коллекция опять пополнилась.

Горский улыбнулся и нажал кнопку. Появился робот-слуга от компании «Хонда» с двумя заиндевевшими стопками, ведерком со льдом и бутылкой настоящей зубровки.

— Ты еще не видел лучший экземпляр. Оставим это на сладкое.

— Прекрасно, Антон, прекрасно. А это что такое?

Горский обернулся:

— Самая первая модель «Экзосет».[69] Говорят, этот экземпляр был установлен на одном из истребителей «Мираж» аргентинской авиации во время войны за Фолклендские острова.

— Здорово!

— Выпущен девятого декабря тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Как и все остальные экспонаты, находится в идеальном состоянии, полностью готов к эксплуатации.

Китаец расхохотался:

— Возможно, они тебе еще понадобятся.

Горский напрягся: угроза в словах собеседника была почти неприкрытой. Это был сигнал, что пора сворачивать обмен любезностями и переходить к делу.

— Ну, какие новости?

Китаец ответил не сразу. Он поудобнее устроился в огромном, приглушенно скрипевшем кожаном кресле.

— Ты влез туда, куда не следовало. Эти истории с байкерами не сулят ничего хорошего. Наши бруклинские друзья говорят, что лучше бросить это дело. Легавые всего североамериканского континента стоят на ушах. Там сейчас слишком жарко.

Горский почувствовал, как кровь отхлынула у него от лица.

Он собрался с духом и бросился на линию огня:

— А каким боком это касается нас, я имею в виду — данного конкретного дела?

Брюхо Китайца затряслось от хохота.

— Антон Дмитриевич! Ты прекрасно знаешь, что у нас лучшая на Дальнем Востоке сеть информаторов. Ничего из того, что происходит в водах Китайского моря, для нас не может быть тайной.

— Китайского моря?

— Ну, например, в окрестностях Татарского пролива.

Горский помрачнел:

— Вам что-то стало известно?

Брюхо гостя снова затряслось.

— Да. Самолет в феврале сбили китайские и сибирские наемники — с какого-то корыта, находившегося в районе Холмска. А сейчас поговаривают, что скоро к нам приедут вернуть должок сторицей парни, которые вроде бы принадлежат к одной из банд, втянутых во всю эту заварушку в Квебеке. Больше о них ничего не известно. Но именно по этой причине наш совет во Владивостоке считает, что нужно свернуть операцию.

Горский почувствовал, как вся его линия обороны прогнулась под этим ударом. В результате какого-то неведомого, фатального совпадения на его пути встали байкеры, воюющие друг с другом на краю мира. И он никак не мог повлиять на ход событий.

Оставался единственный выход — сыграть на атавистическом инстинкте всякого преступного авторитета, то есть на жадности.

— Сто миллионов долларов в год — это гарантированный минимум дохода. А ведь это только начальная стадия. Дмитрий, ты даже представить себе не можешь, что способен дать нам этот врач. Мы в самом начале нового Большого Проекта. Как бутлегеры, когда они захватывали рынок алкоголя, или коза-ностра, когда после Второй мировой войны она решила установить контроль над поставками героина. Мы должны быть хозяевами рынка, когда на новый товар возникнет спрос.

Китаец задумчиво покачал головой:

— Сто миллионов — это пустяки. Это меньше прибыли среднего казино в Лас-Вегасе. Причем легального казино.

— Но это не так плохо. Я сказал, что мы находимся на самой начальной стадии. Черт возьми, чего ты хочешь? Чтобы нас поимели еще и китаезы или латиносы? Поверь мне, китайско-американские триады не заставят долго себя упрашивать: они ворвутся на этот рынок, особенно если дорога окажется свободной, да еще и с приветственным плакатом «Добро пожаловать!».

Китаец засопел, и Горский поспешил объяснить:

— Послушай, я составил достаточно точную предварительную смету. Сейчас я занимаюсь пилотным проектом, и вложения средств пока были очень умеренными. Дай мне возможность доказать, что я прав, и, поверь, в следующем году, на ближайшей встрече с Сумиёши-Ренго, у тебя будет чертовски хороший козырь в рукаве.

Дмитрий снова засопел.

Горский решил, что сейчас не стоит ослаблять натиск.

— Давай произведем быстрые подсчеты, — произнес он, включая небольшой настольный экран. — Сейчас розничная цена одной услуги, предоставляемой моей «курьерской службой», составляет миллион долларов. Напомню, что общая стоимость «товара» в десять раз выше. С учетом тех средств, которые мы вкладываем в проект сейчас, наша доля в этом бизнесе в течение года утроится. Но, как я тебе говорил, есть и другие клиенты того же «пенсионного фонда». Все указывает на то, что спрос на «товар» резко возрастет, а вот предложение останется под запретом, следовательно, вскоре можно будет поднимать цены. А к тому моменту, поверь мне, у меня будет уже полный портфель заказов, вроде теперешнего.

— Каковы точные цифры по твоей предварительной смете?

— При сохранении сегодняшних темпов и наличии всего одной клиники за три года я вплотную подойду к миллиарду долларов. По моим подсчетам, я смогу удвоить эту сумму, поскольку в ближайшее время получу возможность действовать быстрее. Я установлю полный контроль над всем делом. Затем, если бизнес расширится, доход умножится в пятьдесят раз, а то и в тысячу! Операцию нужно продолжать. Дмитрий, да ведь она будет стоить нам меньше, чем студия порнофильмов в Подмосковье.

Дмитрий засопел, пошевелился в заскрипевшем кресле, уставился на черные очки Горского и помолчал. Наконец он сказал:

— Согласен. Но твой пилотный проект должен сработать на сто процентов. Все должно пройти быстро, тихо и незаметно.

— Все так и будет. Все, что мы услышим, это звук, который раздается, когда человек ныряет в бассейн с баблом.

В бассейн. Да, черт побери.

Или в океан. Доктор Уолш и его лаборатория вскоре смогут производить целую армию чокнутых, нафаршированных самым крутым товаром в мире.

Дмитрий уехал, у него были другие дела. А Горский подумал о том, как редко встречаются пророки в своем отечестве.

Проклятие, эти придурки из постсоветской мафии ни хрена не понимают. Никак не могут бросить традиционные занятия — рэкет, похищения, торговлю людьми, наркотики, азартные игры и порнографию.