Саймон Кларк - Кровавая купель

Я стоял и смотрел на них на всех с чувством, которое было смесью торжества и чистейшей психованности. Наверное, оно было написано на моем лице, потому что многие застыли с вилками в руках и глядели на меня, будто ожидая, что я сейчас разденусь и буду с голой жопой танцевать танго.

А я так небрежно спросил:

— А чего это мы сидим в темноте? Босс остановил стакан у самых губ и посмотрел на меня пристально.

— Свечи горят, — сказал Мозаика. — Как могут, так и горят, приятель. Я улыбнулся:

— Да будет свет!

И опустил руку, перебросив выключатели. Охи, ахи, визги — что хотите. А выражения лиц надо было бы вставлять в рамку на память потомкам.

— Ник, как ты это сделал? — крикнула Шейла. — Господи, я уже забыла, как они выглядят!

На всех лицах, поднятых к лампам, расползались улыбки. Только Босс был недоволен.

— Мы не можем тратить солярку. Ник. Отключи генератор.

— А он не включен, Босс.

Мозаика с отвисшей челюстью таращился на лампочки.

— Чудо… Ник сотворил чудо!

Док смотрел на меня мерцающими из-за очков глазами.

А я сел за стол и начал есть.

— Никаких чудес. Вы не знали, что в груде этого дерьма в сарае был похоронен новейший, фирменный, упакованный, с годовой гарантией генератор, работающий от газовых баллонов. Газ вы для кухни и отопления не применяете — пользуетесь дровами. Я видел, как кто-то выбросил восемь полных баллонов газа в крапиву за канавой, и решил, что могу их использовать. — Я подцепил ложкой кусок кролика. — При ваших запасах газа вы сможете гонять генератор по два часа в день всю зиму.

— Господи, он прав! — Док был ошеломлен. — А когда баллоны кончатся, можно будет ферментировать навоз и добывать метан. У нас будет электричество все время — для освещения, для передатчика, для… Минутку, Ник! Откуда ты знал, что там есть генератор?

— А я и не знал. Наверное, я классный нюхач.

Я продолжал есть, а они — нет. Они сидели и смотрели на меня.

В этот вечер, когда звучала музыка из динамиков и горел электрический свет, Босс подошел ко мне и протянул стакан виски:

— Ты герой. Ник.

— Слушай, я бы хотел, чтобы обо мне перестали так говорить. В самом деле хотел бы.

Босс хорошо накачался и был весел.

— Слушай, Ник, старина… Ты тут появился, и это… будто сюда жизнь впрыснули. Огляди вот эту комнату — что ты видишь? Я тебе скажу. Ты видишь счастливые лица. Лица с надеждой. И это из-за тебя.

— Ты сам отлично справлялся. Босс. Оказался вполне достойным лидером и сдерживаешь психов.

— Хм… Я думал, у меня есть то, что надо, чтобы быть боссом… но каждый день я по кусочкам умираю. Сохранять этим людям жизнь — это слишком большая тяжесть для одного… Эй, еще виски! Ага, сюда поставь. Послушай, Ник, ты не хотел бы здесь остаться? С нами. Был бы здесь вторым после меня человеком.

— Извини, Босс, но мне надо обратно в Эскдейл. Там есть человек, который много для меня значит. Я тут подумал, если бы вы меня просто подвезли до…

— Ладно, Ник, поговорим завтра. А теперь как-то самособой получилась вечеринка… смотри, они цыплят зажарили. — Он подмигнул и ткнул меня локтем. — А вон Шейла сидит одна. Ты знаешь, она к тебе неровно дышит… Слушай, Мозаика, бродяга ты этакий! А ну, смени музыку! Что-нибудь другое вместо этого дерьма.

Он, шатаясь, пошел прочь.

Когда я сел рядом с ней, Шейла благодарно улыбнулась:

— Цыпленка хочешь?

— Да, спасибо… черт, виски ударило в голову. Я к нему не привык.

— Посмотри на лица, Ник. Они давно не были такие счастливые. Ты герой.

— Только не начинай снова, — рассмеялся я. — Меня зовут Ник Атен, можно при желании зарифмовать с Сатаной, и я никто, который не делает ничего.

— Да? Ты так думаешь?

Она подала мне тарелку цыплят и посмотрела на меня этими глазами, черными и блестящими, как полированный уголь.

— Хорошо, мистер Атен, — улыбнулась она и села напротив меня. — Расскажите мне вашу историю.

На следующий день Босс, похмельный больше обычного, огрызался на меня каждый раз, когда я просил провезти меня мимо Креозотов, которые шатались за изгородью, как сбежавшие из Бедлама.

Кончилось тем, что я пошел обслуживать грузовики. Как прямой намек, что я хочу взамен.

К вечеру дождь перешел в снег, и я с удовольствием залез под горячий душ и сел у камина, бросавшего в трубу языки пламени, как огнемет.

Шейла притащила тарелку этого лепешечного хлеба и стала жарить его на проволоке над огнем. Она предложила мне еще и меду, объяснив:

— Мы немножко торговали с людьми из Хармби, пока не стало столько гапов вокруг. У них там большие сады и ульи.

— Когда наладим жизнь, это как раз будет то, что мы должны делать, — ответил я. — Торговать с другими общинами. Ты только подумай: мы просто кучка детей без опыта и знаний, и нам надо построить цивилизацию с нуля. Как ты думаешь, когда у нас снова будет программа космических исследований?

— Надеюсь, никогда. — Шейла наклонилась, прижавшись к моим ногам, и смотрела в огонь. — Наверное, теперь мы сможем жить более простой жизнью. Знаешь, как раньше племена краснокожих. Если тебе тепло, еды хватает и… и если есть кто-то, кого ты любишь и кто любит тебя, — этого достаточно.

— Хотелось бы мне сказать, что ты права. Но ты знаешь, как в природе волка — выть на луну или в природе ласточки — лететь на юг, так и в природе человека есть что-то, заставляющее исследовать, колонизировать, развиваться. Мы не успокоимся, пока не разберем вселенную на части, как часы, и не поймем, почему она тикает. Потом мы захотим понять, как построить новую. Конечно, убрав все недостатки.

Она смотрела на меня пристально, черные длинные волосы падали ей на грудь.

— Почему ты так говоришь. Ник? Почти все время ты такой же, как другие ребята, но вдруг иногда говоришь так, будто знаешь что-то, чего мы не знаем.

Я рассмеялся:

— Не обращай внимания. Я начинаю говорить, как Дел-Кофи.

— Кто?

— Да так, один яйцеголовый там, дома.

— У тебя еще кто-то есть там, дома, Ник? Я имею в виду — кто для тебя что-то значит. Я знаю, что я…

— Внимание! Всем заткнуться и слушать! — крикнул Мозаика. — Док связался по радио с Дублином. На них напали, и они говорят, что это самое крупное нападение из всех, что были.

За тридцать секунд в радиорубку набились все, кто мог влезть. Док сидел на столе, глядя на переключатели передатчика, будто видел в них, что происходит на том конце. Из динамика на фоне треска слабых помех ясно звучал голос: