Уильям Пирс - Дневник Тернера

В городе хаос! Пожаров становится все больше, беспорядки усиливаются. Нам не хватает людей, даже с учетом симпатизирующих нам военных, чтобы обеспечить порядок, пока мы восстанавливаем жизненно важные объекты и налаживаем снабжение продуктами.

В нашем распоряжении около сорока тысяч вооруженных людей, причем две трети из них в городе, а одна треть распределена по всей территории от Сан-Диего до Ванденберга. Ситуация не совсем однозначная, потому что членов Организации здесь в двадцать раз меньше– что не так плохо, как я считал прежде, но все-таки довольно плохо! Большинство этих людей не имеет отношения к Организации и даже не сознает, что получает приказы от нас. Пока они заняты день и ночь, у них нет времени на вопросы. Члены Организации прикомандированы к каждой воинской части, они есть среди солдат и офицеров, и Генри, с которым мы вчера опять ненадолго встретились, похоже, считает, что они у нас в руках. Будем надеяться!

У меня была возможность поболтать с солдатами, которые помогали нам брать под контроль горючее и проводить ремонтные работы. Как мне показалось, на них произвели впечатление три вещи: то, что правительство в Вашингтоне полностью утратило контроль над положением дел тут; то, что Не в армии и на гражданке опасны и ненадежны; то, что с оружием и едой они сейчас устроены куда лучше, чем гражданское население. Однако идейности от них ждать не приходится!

Некоторые более или менее на нашей стороне, другим Система так хорошо промыла мозги, что они все еще не пришли в себя, и третьи – ни то ни се. При нас они держатся, потому что нет никакой другой власти. Система даже не наладила радиосвязь, чтобы напомнить о присяге нашим военным – возможно, чтобы не показать остальной стране, какую победу мы тут одержали. Официальная версия Системы в настоящий момент – ситуация в принципе под контролем и «расистские гангстеры» в Калифорнии (то есть мы) скоро будут схвачены и ликвидированы. Но, поскольку мы день и ночь вещаем на их воинские части, побуждаем их к восстанию и расписываем здешнюю обстановку в более радостном цвете, чем она есть на самом деле, то Система проигрывает нам в пропаганде. Вместо того чтобы опровергать наши притязания, Система тушит нас, поступая очень недальновидно.

Первая большая партия продовольствия прибыла в город сегодня – конвой из шестидесяти трейлеров, нагруженных свежей продукцией из долины Сан-Иоахим; Они разгрузились на тридцати пунктах раздачи еды, которые мы успели: подготовить в Белых секторах, но это все равно, что наперстком наполнять океан. Нам нужно, по крайней мере, в пять раз больше продовольствия на каждый день, чтобы поддержать жизнь в Белом населении. На городских складах есть большие запасы непортящейся еды, хотя все магазины стоят пустые. Как только мы немножко организуемся и сможем проверить склады, тогда будем добавлять то, что там есть, к свежим продуктам. А пока на складах случаются неприглядные вещи, и нам пришлось расстрелять несколько человек, которые не понимали слова «нет». Еще хуже в Не районах и районах со смешанным населением. Два последних дня я занимался тем, что направлял спасательные команды в районы, где воинские части заканчивали чистки. Задача этих частей – добровольно или силой переселять Не в специально отведенные места до тех пор, пока не появится возможность выселить их совсем. Делается все очень просто. Выбранное заранее место должно иметь выезд на дорогу, ведущую на восток, и удобные для охраны выходы, возле которых занимают позицию танки и автоматчики. После того как выбрано место, начинается поиск в ближайшем окружении. Его ведут пехотинцы, перед которыми едут грузовики с радиоустановками, постоянно передающими: «Все Не должны немедленно собраться для получения продуктов и воды в начальной школе имени Мартина Лютера Кинга на 7-й улице. Не, обнаруженный севернее 43-й улицы после часа ночи, будет расстрелян без предупреждения. Все Не должны немедленно…»

Поначалу некоторые Не пытались сопротивляться, не веря угрозам «хрюков».

(Справка для читателя: «хрюк» – одно из многих уничижительных прозвищ Белых, которыми пользовались Не в последние три десятилетия до Великой Революции. Его происхождение неизвестно.)

Очень скоро, однако, они поняли свою ошибку, и весть об этом быстро разнеслась повсюду. Большинство Не двигалось в сторону определенных им местожительств, на квартал или два квартала опережая медлительную пехоту, которая наскоро осматривала каждое здание. Не, которые оставались там, грубо выталкивали на улицу, а если они пытались сопротивляться, расстреливали на месте. Время от времени раздававшиеся звуки выстрелов отлично исполняли роль погонщиков.

До сих пор было не больше полудюжины случаев, когда Не, украв оружие, пытались забаррикадироваться в зданиях и стреляли в наших людей. Тогда пехота шла дальше и вызывала танк, который расстреливал занятое здание. Еще раз хочется добрым словом помянуть Систему, много лет назад разоружившую гражданское население.

Если бы у Не было больше оружия, мы бы с ними не справились, ведь их больше, чем нас. Мои спасательные команды идут сразу за пехотой. Наша задача – найти и сохранить все ценное: бензин и другие горючие материалы, консервированные продукты, лекарства, транспорт, оборудование и т.д. Не подчистили почти всю еду в своих районах и бессмысленно переломали многое из того, что мы искали, но нам досталось много другого, в частности, как раз сегодня – сорок тонн сушеной рыбы на местной фабричке, выпускавшей корм для домашних животных. На вкус она не очень, зато мы обеспечены минимальным количеством протеина, необходимого на неделю для ста тысяч человек. А вчера нам попались тридцать тысяч галлонов хлорки для очистки воды. Еще в одной больнице и двух клиниках отыскались лекарства, которые оставались нетронутыми, хотя бунтовавшие Не рыскали повсюду. Обнаружили мы и чудовищное свидетельство того, как Не решали продуктовую проблему, то есть каннибализма. Уже во вторник на прошлой неделе они построили баррикаду на одной из главных улиц, чтобы останавливать автомобили с несчастными Белыми, которых тащили в ближайший Не ресторан, разрубали, варили и съедали. Потом Не объединились в охотничьи отряды и стали совершать нападения на Белые районы. В подвале, одного из домов, где жили Не, мы обнаружили неописуемо жуткую картину, свидетельствовавшую об удачной охоте.

Мы с моей командой обратили внимание на суматоху возле одного из домов, когда закончили проверку соседнего разграбленного склада и вышли на улицу. Сбившиеся в кучу, солдаты возле входа выглядели растерянными. Один солдат едва успел выбежать из дома, как его вырвало. Потом другой солдат с мрачным выражением лица вышел на улицу, ведя за руку Белую девочку. Ей было на вид лет десять – худенькая, грязная и как будто невменяемая. Я вошел в дом, и меня сразу обдало жуткой вонью. Закрыв нос и рот платком, что плохо помогало, я зажег фонарик и стал спускаться в подвал, пропустив наверх еще двух солдат. Один из них нес на руках ребенка лет четырех, молча глядевшего куда-то перед собой, к счастью, живого, но слишком слабого, чтобы идти самостоятельно.