Анатолий Ириновский - Жребий

Но до Рощинска было еще далеко. Пока приходилось ежедневно ходить в школу, принимать экзамены, ассистировать и с осторожностью сапера — избегать встреч с Ахримановым. Впрочем, не всегда ему это удавалось. Несколько раз они все же натыкались друг на друга. Но так: в присутствии других людей. И оба, естественно, вели себя совершенно спокойно.

На что же надеялся Нетудыхин? На время? Или на то, что ему действительно удастся изобрести заветный волшебный ключик? Нет, его крепила простая надежда. Человек тем и силен, что даже в самых безысходных ситуациях он все же продолжает надеяться на лучшее.

Отпраздновав со своими питомцами выпускную всенощную, Тимофей Сергеевич благополучно отбыл в долгожданный отпуск.

Пару дней спустя, он уже сидел вместе с Василием Акимовичем на берегу колхозного пруда и удил рыбу, которая, кстати, ловилась очень плохо. Ни Захаровне, ни Наталье Сергеевне, как та ни допытывалась у него, куда он уезжает, Тимофей Сергеевич ничего определенного не ответил. Сказал лишь, что вернется дней через десять. А может, и раньше. Обстоятельства покажут.

Ему хотелось раствориться в неизвестности, побыть с собой наедине.

Глава 16

Василий Акимович

С Василием Акимовичем Нетудыхина в жизни свела рыбалка. В позапрошлом году, в конце августа, когда рыба пошла на предосенний ход, Тимофей Сергеевич по совету знакомого рыбака подался на новый водоем, где, как уверяли, бывает хороший клев. Правда, Нетудыхин не очень-то полагался на эти сказы. Рыбаки, как известно, народ, склонный к большому преувеличению. Но поехал, рискнул, несмотря на то, что ехать пришлось километров сорок.

Водоем оказался бывшим каменным карьером. Здесь когда-то военнопленные немцы добывали камень, используя его на строительстве дороги. Дорогу закончили, а карьер, так никем больше и не востребованный, с течением времени естественным способом превратился в пруд. Эллипсообразный по контуру, он одним своим вытянутым берегом соседствовал со смешанным лесом. Вода и крутой каменистый берег преградили разрастание лесной пущи. Противоположный берег был покатым и порос камышом.

В километре от пруда виднелась деревня, собственно, сельцо. Дворов этак на полсотни. Драное оно называлось в былые времена. Потом его, после революции, то ли в насмешку, то ли от избытка энтузиазма местных жителей в те безумные годы, переименовали в Победоносное. Новое название постепенно закрепилось, хотя сама жизнь в деревне не стала от этого победоносней.

Нетудыхина удивило отсутствие на пруду рыбаков. Начало седьмого — не такая уж и рань для деревни, а никого нет.

Он осторожно спустился по скалистому склону к воде и отыскал для ловли небольшую площадку.

Пригревало солнышко. День обещал быть ясным и безоблачным. В утренней рани, где-то над его головой, тренькали птицы. На пруду, в камышовых зарослях, призывая к себе молодняк, поцокивали утки. Тимофей Сергеевич настроил удочки и, забросив их, стал ждать клева.

Благословенное утро! В такие минуты Нетудыхин, сомневавшийся в существовании Бога, вдруг начинал испытывать неуверенность в истинности своего убеждения. Ибо как же оно, все это, спелось-сплелось так, чтобы однажды явить человеку себя в столь ослепляющем и неповторимом великолепии? Такую красотищу мог сотворить только Великий Разум. Тут одной эволюции было мало, а доводы философии представлялись ему надуманно-вычурными.

Поплавок крайней удочки мягко ушел под воду. Нетудыхин подсек и вытащил небольшого карася. Тимофей Сергеевич насадил на крючок червя, поплевал на него и забросил опять в то место, где случился клев.

Со стороны деревни, с удочками в руках, наискосок по пологому склону, приближался к пруду рыбак. "Вот тебе и напарник", — подумал Нетудыхин.

Мужик спустился к противоположному берегу. Постоял немного, озирая все кругом, потом двинулся в обход водоема. Шел он размеренно, неторопливо, как ходят уставшие люди.

— Ну, что там седня, клюет или нет? — спросил он, когда наконец дотопал до Тимофея Сергеевича. Нетудыхин обернулся. Над ним, вверху на каменистой площадке, стоял не мужик, а мужичок, весь какой-то взъерошенный и настопырившийся, как петух перед дракой.

— Я только недавно пришел, — сказал Нетудыхин. — Клюет вроде. Одного небольшого карася взял.

— Там должно клевать! — сказал мужик. — Это место ловчее. Я вчера там хорошо закрышил.

"А-а, вот оно, в чем дело!" — сообразил Нетудыхин.

— Так спускайся, уместимся как-то, — сказал он.

— Нет, — сказал мужик. — Место крохотное. Будем мешать друг другу, — и раздосадованый, прошел дальше.

Шагах в тридцати от Нетудыхина он осторожно стал спускаться к воде.

У Тимофея Сергеевича клюнуло. Опять поймался карась, но поувесистее и яростно сопротивлявшийся. Нетудыхин отцепил рыбину и отправил ее в садок.

Вдруг он услышал какой-то грохот. Потом последовал отборный мат. Тимофей Сергеевич приподнялся: мужик лежал у самой воды навзничь и, тяжело кряхтя, пытался встать.

— Сейчас свалишься в воду! — заорал Нетудыхин. — Не двигайся!

Тимофей Сергеевич быстро вскарабкался наверх, добежал до места, откуда мужик начал свое неудачное схождение, и с обезъянней ловкостью спустился к нему. Тот лежал на самом краю обрыва, устремив глаза к безоблачному небу, скрипел зубами. Несло от него перегаром.

— Живой, целый?

— Ногу, блядь, подвихнул! А может, и сломал: что-то хрустнуло.

— А ну-ка пошевели ей.

— Я уже шевелил.

— Ну и что?

— Пиздец правой ноге!

— Подожди — пиздец. Может быть, ушиб сильный. Давай руку и потихоньку попробуем подняться. — Нетудыхин уперся в каменистый выступ. — Давай, поехали, поднимаемся!

Мужик закряхтел и с трудом, но поднялся.

— Так. Теперь надо как-то наверх выкарабкаться. Обнимай меня за шею. Попробуем.

— Не торопись, — сказал мужик. — Дай к боли попривыкнуть. Не на свадьбу спешим… Ну, блядь, надо же! Войну прошел — нигде ни единой царапины. А тут, на родном пруду, — ну, блядь!

Кому адресовалось это "Ну, блядь!", трудно сказать. Тимофей Сергеевич почему-то подозревал, что мужик был возмущен нелогичностью действий Всевышнего. Но это могло быть и просто словосочетание, так к месту и не к месту употребляемое русским народом. С полной уверенностью можно было утверждать лишь одно: никоим образом оно не относилось к той категории женщин, которых народ означил этим презренным словом.

Стали подниматься. Был момент, когда оба могли рухнуть в воду. Однако удержались и прошли первые три шага. Мужик скрежетал зубами. С передышками через некоторое время вылезли на площадку.