Филип Фармер - Т. 11. Любовь зла. Конец времён. Растиньяк-дьявол

Одно из них — это обязательный оргазм. Другое — стимуляция фотокинетических нервов. Одно не может состояться без другого. И конечно, оба эти условия не смогут реализоваться, если не будет реализовано первое. Очевидно, слияние слюнных и маточных яйцеклеток становится причиной химических изменений в организме лалиты и делает ее способной переживать оргазм и полностью использовать фотокинетические нервы.

Фобо замолчал и повернул голову, словно прислушиваясь к чему-то снаружи. Хэл, уже хорошо разбирающийся в мимике и пластике очкецов, понял, что тот ждет: с минуты на минуту должно произойти что-то очень важное. Очень-очень важное. И, что бы это ни оказалось, оно напрямую касалось землян.

И вдруг его пронзила невероятная мысль, что он, оказывается, на стороне очкецов! Для землян (для Гайяака-то точно!) он стал теперь отщепенцем.

— Ты, похоже, полностью сбит с толку, — сказал ему Фобо.

— Полностью, — признался Хэл. — Например, я никогда в жизни не слышал о фотокинетических нервах.

— Ну, это бывает только у лалит. Начинаясь в сетчатке глаза вместе со зрительными нервами, они идут в головной мозг, а затем по спинному мозгу устремляются к матке, которая совсем не похожа на аналогичный орган земной женщины. Их даже невозможно сравнивать. Ее скорее можно назвать комнатой для проявки, расположенной в лоне лалиты, где царит фотограф, печатающий фотографическое изображение лица отца на лицах его дочерей.

Это происходит при помощи фотогенов: они-то и хранятся в третьем банке, о котором я тебе уже говорил. Благодаря освещению, которого лалита обязательно требует при половом акте, в момент оргазма в этом нерве происходит серия электромагнитных реакций и он как бы «фотографирует» лицо мужчины. Спинальный рефлекс не дает лалите в этот момент закрыть глаза. Более того, если она, скажем, закроет глаза руками, она тут же перестанет испытывать оргазм.

Ты сам мог это заметить во время актов с ней (так как я уверен, что она настаивала на том, чтобы и ты не закрывал глаз); ее зрачки в этот момент сужаются до размеров игольного ушка. Это явление обусловлено ее рефлексом, направленным на то, чтобы ограничить поле зрения только твоим лицом. Эдакая природная диафрагма. Мы не знаем, каким путем фотокинетические нервы передают в банк данных информацию о цвете твоих волос. Но как-то они это делают.

У тебя волосы темно-рыжего оттенка. Эта информация каким-то образом попала в банк данных, и он тут же отверг все гены, отвечающие за другие цвета. Ген «рыжести» дублируется и присоединяется к зиготе. То же самое происходит со всеми остальными генами, определяющими черты лица будущих дочерей. Форма носа, который должен быть более женственным, достигается определенной комбинацией генов, которая также дублируется и…

— Ну что, наслушался?! — внезапно загремел Макнефф. — Ты породил личинок! Лярв! Монстров, зачатых в омерзительном многоложном блуде! Дети-насекомые! И все они будут иметь твое лицо — живые свидетельства твоей… даже не животной — насекомой похоти!

— Я, конечно, не очень большой знаток людей, — перебил его Фобо, — но этот молодой человек произвел на меня впечатление человека энергичного и достаточно самостоятельного. По-своему, по-человечески, как вы понимаете…

Он обернулся к Хэлу:

— Теперь ты знаешь, почему Жанет было так необходимо освещение в определенные моменты. И почему она требовала алкоголь. Ведь если она пила перед совокуплением, ее фотокинетический нерв, очень чувствительный к его воздействию, как бы анестезировался. Таким образом она могла испытывать оргазм без риска забеременеть и зародить в себе свою будущую смерть. Но когда ты стал замещать алкоголь «Алкодотом», конечно, не подозревая ни о чем…

Макнефф разразился мефистофельским хохотом:

— Что за ирония судьбы! Истинно сказано, что за многоложество плата одна — смерть!

— Не стесняйся, Хэл, — громко сказал Фобо. — Плачь, если хочешь. Что, не можешь? Желаю тебе выплакаться — станет легче.

Ладно, я продолжаю. Лалита, как бы по-человечески она ни выглядела, все же не смогла до конца избавиться от своей наследственной принадлежности к членистоногим. Нимфы, которые выведутся из личинок, очень скоро станут похожи на обычных детей. Но сейчас на самих личинок, думаю, тебе лучше не смотреть, хотя они не уродливее пятимесячного человеческого эмбриона (во всяком случае для меня).

Грустно говорить о том, что дающая жизнь лалита обязана умереть во время родов. Сотни миллионов лет назад, когда она была еще примитивным членистоногим, в ее теле сформировался гормон, кальцифицировавший ее кожу, превращавший ее самое в склеп для себя и инкубатор для будущих детей. Она окукливалась, и ее личинки первое время, вылупившись из яичек, питались ее органами и костями, размягчавшимися из-за оттока кальция к внешней оболочке. Все функции личинок заключаются в том, чтобы есть и расти, затем они превращаются в нимф и выходят из своего инкубатора на свободу, пробивая скорлупу в самом слабом месте. Эта точка уязвимости расположена в пупке — он единственный остается мягким, когда остальной эпидермис кальцифицируется. К тому времени когда нимфы готовы выйти, в мягких тканях пупка начинается процесс разложения, что является толчком для химического процесса декальцификации скорлупы вокруг него, постепенно захватывающего весь живот. Нимфы, еще слабые, похожие на человеческих детей, но гораздо меньше их размерами, подчиняясь инстинкту, «проклевываются» сквозь ставшую хрупкой и тонкой оболочку.

Ты должен понять, Хэл, что пупок не только мимикрия, он еще и функционален. Так как личинки не связаны с матерью пуповиной, у них, конечно, нет пупка как такового, но вместо него есть имитирующий его нарост, играющий, как ты видел, важную роль при родах.

Кстати, груди взрослой особи также имеют двойную функцию. Как и у земной женщины, они одновременно служат для сексуальной привлекательности и играют свою роль в процессе беременности. Конечно, они никогда не дадут молока, но в них находятся особые железы, которые с момента окончательного оплодотворения начинают работать как два мощных насоса, стимулирующих кальцификацию внешнего покрова.

Как видите, у природы все функционально.

— Я могу понять необходимость фотогенеза среди гуманоидов — на их ступени эволюции. Но так как лалита относится к животным, — сказал Хэл, — почему же им так необходимо копировать черты лица отца? У животных разница в чертах между мордой самца и самки невелика и не играет такой важной роли.

— Не знаю, — ответил Фобо. — Возможно, лалита прегуманоидная не использовала свой фотокинетический нерв. Еще возможно, что этот нерв в процессе эволюции трансформировался из некоего другого органа, выполнявшего другие функции. Возможно, это вообще рудиментарный орган. У нас есть некоторые свидетельства того, что некогда лалита, постепенно поднимаясь по эволюционной лестнице, использовала фотогенез для копирования человеческих органов. Это звучит довольно правдоподобно, учитывая, что это ей было необходимо для выживания. К сожалению, к тому времени когда наша наука развилась настолько, что мы смогли заняться изучением лалит, получить возможность исследовать их стало почти невозможно. То, что мы нашли Жанет, было делом случая. И даже ее мы не успели подробно исследовать — ряд ее органов до сих пор для нас еще тайна за семью печатями. А для того чтобы говорить о каких-то серьезных результатах и выводах, нужно обследовать не одну, а десятки особей.