Френсис Шервуд - Книга сияния
— А, да-да, бабочки, значить, — сказал он Келли, кипятя листья мяты в большом горшке, подвешенном за три железные ножки. Его очаг, в отличие от очагов в большинстве прочих домов, не был встроен в стену, а свободно стоял в самой середине круглого шалаш. Дым из него уходил через дыру в центре крыши. Шелудивые псы специалиста по бабочкам вели себя неугомонно, некоторые лягались и царапались во сне, другие хрипели, а один время от времени громко пукал.
— Мои красавцы, — пояснил старик.
— Бабочки, — напомнил ему Келли. Сумев ускользнуть от стражников, которые днем и ночью за ним следили, он теперь спешил вернуться на главную дорогу, ибо другие стражники, расставленные буквально повсюду, наверняка будут его высматривать.
— А, да-да, бабочки, значить.
И старик вручил Келли глиняную кружку мятного кипятка, подслащенного медом.
— Восхитительно.
Поначалу Келли отхлебнул лишь из вежливости, недоумевая, как в такой вонище вообще можно питаться, но затем смело стал пить, ибо горячая жидкость оказалась и впрямь превосходна на вкус, вдобавок заметно просветляя его разум, изрядно пропитанный пивом и усталый от забот. Две ночи Келли пришлось болтаться по трактирам, постоялым дворам и рынкам, чтобы отыскать это предполагаемое светило науки о бабочках. Все, кого он встречал, знали о человеке, который, возможно, даже вполне вероятно, слышал о некой персоне, усвоившей все практические знания обо всех обитателях лесов и полей, что сразу же наводило на мысли о сценах детской невинности и блужданиях среди лесистых лощин, горных долин и уютных беседок, после чего следовало: «А вообще-то все мы дети Божьи, живем под крышей небес… так, может, еще кружечку?» Но в конце концов старьевщик Карел все-таки привел Келли прямо к шалашу знатока бабочек.
— Подобные кипяченые напитки, значить, от лихорадки хороши, от лишая, для пищеварения, при месячных, значить, у кого они бывают. Лист, значить, мяты перечной…
— Бабочки, — еще раз напомнил старику Келли. Они с Ди повели свои действия в трех направлениях. На Келли легли две задачи — собрать информацию о бабочках и найти источник солидного количества опиума, жизненно им необходимого. Задачей Ди стало установить положение, возможности и личностные особенности Киракоса. Таким образом, вооруженные долгоживущими бабочками, подходящим опиумом и исчерпывающей информацией о своем враге, два алхимика могли надеяться перехитрить свою казавшуюся неизбежной судьбу и избежать смертной казни.
— А, да-да, значить, говоришь, эти бабочки должны жить дольше дня, дольше всех прочих, значить, жить, говоришь. Ну, есть, значить, марокканские бабочки-белянки… — знаток бабочек поднял голову одного из вонючих псов и напоил его из своей чашки. — Гус малость староват, не его, значить, вина, но скоро ему, значить, на покой в склеп ложиться.
— Марокканские? — Келли не слишком привлекала перспектива путешествия куда-либо, кроме Британских островов.
— Марокканские? Нет-нет, тута они, значить, недалеко. На любом поле они есть, значить, друг сердешный. В саду есть, в Петржинском лесу. Да везде, значить, куда ни плюнь.
Тут один из лежащих псов зевнул, и его стошнило.
— Этот Жижка — сущий бес. Ты его, значить, прости…
— Так мы легко сможем этих бабочек насобирать?
— Погоди, будь добр, пока я, у Гавела, значить, блох повыщипаю.
— И эти марокканские белянки поблизости живут? Скажи мне, дедуля, и лучше поскорее.
— А, да-да, бабочки, значить, но почему именно бабочки, только, значить, не лги. Я, значить, твое дело выслушаю и даже, значить, никому не заикнусь, далеко ли, близко ли, но по правде, значить, ты, чужестранец, тут, значить, мой гость, но я должен знать, как, значить, у тебя легла кость.
— Только без рифм, бога ради.
Изо всех сил стараясь сохранять терпение, Келли прикинул, насколько ему следует откровенничать, и решил выложить старику все.
— Этим бабочкам скормят эликсир бессмертия, который мы готовим для императора. Мы алхимики — я и мой друг Джон Ди.
— А, понятно, понятно…
— Если наши бабочки, получив эликсир, проживут дольше обычных, император решит тоже его отведать.
— А, понятно, понятно. Был, значить, один португальский еврей, который, значить, от инквизиции невесть как сдул, а теперя, значить, он уважаемый адвокат в Йемене. Так он, значить, тама целую рощу гигантских лимонов взрастил.
— Бабочки.
— А, да-да, бабочки, значить. Да-да. Желтые крылышки с оранжевыми кончиками, значить, а на брюшке такая яркая зелень, значить, с желтыми пятнышками. Самочки, они потусклей будут. Коконы ты, значить, найдешь там, где трава повыше, и на горчице. Они, значит, обычными цветочками кормятся. Да везде они есть, везде.
— А вы не поможете нам эти коконы найти?
— Да я бы, значить, завсегда, только вот… — Старик чуть приподнял обернутые тряпьем ступни.
— Башмаки мы вам добудем.
Старик кашлянул.
— И плащ, — добавил Келли.
— И еще, значить, одну ерундовинку, я тебя умоляю. Капельку эликсира, значить, всего одну капельку. Сынок у меня, значить, есть, да вот сбежал стать ученым, клянчит, значить, по городам на уроки. А мне бы, значить, еще хоть разок с ним повидаться, а потом, значить, мне еще хоть разок с бабой побыть охота. Да и, значить, всякая там еда есть, какой я даже не пробовал, а больше всего, значить, охота мне медицинской воды в Карлсбаде отведать.
— Это все? Больше желаний не будет?
— Я, значить, просто-навсего второй помощник садовника, но, значить, раз пошли такие дела, мне бы, значить, вот чего бы еще хотелось…
Пригнувшись, Келли задом выбрался из шалаша и рванул прямиком через розарий, к маленьким зеленым воротцам в стене. Подумать только, бабочки уже были у них под рукой! Подумать только, им не придется везти этих существ, ухаживать за ними по дороге! Подумать только, им не нужно связываться с купцами, кораблями и караванами! Перед мысленным оком Келли возникли высокие дома на Лондонском мосту, округлые стены «Глобуса», британские уличные женщины, британские пивнухи и йоркширские пудинги, поданные с обильным жиром, накапавшим с горячего ростбифа. Если ему больше никогда не придется отведать этих чешских кнедликов, он будет по-настоящему счастлив.
Келли надеялся, что следующее задание будет выполнить столь же просто. Да, верно, в каждой аптеке имелся опиум, ибо его использовали от множества самых разных недугов — любовной болезни, лунатизма, чтобы готовить солдат к хирургическим операциям, утихомиривать младенцев, — но Келли мог вызвать подозрения при этой покупке, ибо словенские стражники сидели у него на хвосте, а все медикаменты и прочие ресурсы записывались на императорский счет. Купец, которого Келли предстояло разыскать, должен был принадлежать к молчаливому легиону потребителей и продавцов, людей с сомнительной репутацией, тех, кто, скупая мак в тайных объемах, не привлечет к себе внимания, запросив больше. Короче говоря, источником опиума для Келли должен был стать человек, имеющий оборотную сторону. Кто-то из друзей и содержателей проституток, из людей, совершающих небольшие экскурсы в Австрию и Венгрию, бесстрашных людей, которые не уклоняются от выполнения необычных запросов, людей, часто навещающих малоизвестные постоялые дворы, презирающих налоги и пошлины, не ведущих счетов, знакомых со сроками приходов и уходов караванов и судов. Кто-то из людей, которые швартовались в Неаполе когда и с чем угодно, участников обширного заговора, протягивающего свои щупальца подобно гигантской медузе, мерзкого и безмолвного, в своей тайной диверсии подкапывающегося под фундамент самой империи.