Анастасия Монастырская - Теща Дракулы

— На девушке.

— Отличный выбор.

Мирча уловил в ее голосе иронию и насупился.

— На хорошей девушке, — уточнил он после долгой паузы, которую Аргента явно не собиралась нарушать.

— Надо полагать, что она любит тебя, а ты любишь ее. В чем проблема?

— Я вампир.

— До сегодняшнего дня тебе это нравилось. Сам сделал свой выбор, я тебя не неволила.

— Аргента!

— Так что с твоей девушкой? Она не хочет выйти замуж за вампира?

— Об этом я ее не спрашивал. Но думаю, что не будет возражать. Ей нравится «Ночной дозор». Проблема в том, что она не знает, что я вампир. Не знаю, как исправить эту ситуацию.

— Нет, Мирча, даже и не думай, — в голосе Аргенты появились стальные нотки. — Мы с тобой об этом говорили. Если тебя мучит жажда, ты можешь ее утолить. Но делать из каждой красавицы, которая тебе понравится, вампиршу — уволь. Ты слишком влюбчив. Если хочешь жениться, женись. Поживете годика два, потом она тебе надоест, и ты ее бросишь. Помнишь Жозефину? После твоего ухода она прекрасно устроилась. Правда, сохранила привычку не мыться.

— Ее родители хотят познакомиться с моими.

— Прекрасно!

— Да? — ехидно осведомился Мирча. — И кого я им представлю?

— Меня. Я же твоя бабушка.

Мирча рассмеялся. Иногда нелогичность Аргенты его умиляла, иногда раздражала, а порой, вот как сейчас смешила до слез. Бабушка! Вы только посмотрите на нее! Да ей и тридцати не дашь!

— Можешь представить меня, как свою сестру.

— Уже теплее, пусть будет сестра.

— Кстати, кто твоя невеста?

— Журналистка.

— И почему ты всегда выбираешь девиц древнейших профессий? — вздохнула Аргента и углубилась в проблему изучения целлюлита, которого, несмотря на бурный образ жизни и отвратительное питание, за шесть сотен лет у нее так и не появился.

— Вика? Это Мирча. Встретимся сегодня? А где? Общество петербургских вампиров? Очень любопытно. Конечно, хочу. Никогда не видел живых вампиров. Что? Сестра не возражает. Сказал, что ей будет приятно познакомиться с тобой и твоими родителями. Вечером все обговорим. Я тоже тебя люблю. Опять ты за свое, Вик! Все, мне пора.

Мира нажал нужную кнопку на мобильном телефоне и ухмыльнулся: эка, спросила! Сколько женщин у него было. Если считать с 1480 года, то тысяча наберется. А если раньше, то все полторы. Или больше? Сначала была Ева, это он точно помнит. Первый раз на всю жизнь запомнишь. Потом Власта, Микаела, Анна, Мария, Лизетта, Жоржета, Мриетта…

Общество петербургских вампиров располагалось в старинном, чуть покосившемся, особнячке, недалеко от станции метро «Удельная». Где можно, там уже теснились новостройки, но этот двухэтажный домишко стойко держал оборону. У парадного входа кривилась табличка: «Центр культуры и досуговых мероприятий». В центр мог пройти любой, причем совершенно бесплатно. Другое дело, что о специфических досуговых мероприятиях члены общества особенно не распространялись. А ну как Министерство культуры начнет проверку! Век не отобьешься.

Первым за дверью скрылся вихрастый парнишка, на плече у него висела большая спортивная сумка. В ней что-то испуганно кудахтало. Второй скользнула развязная девица с густо подведенными глазами. На щеке у нее красовалась нарисованная капелька крови. Постепенно подтягивались и остальные: мужчина средних лет в потертой куртке; пара подростков, в чьих стеклянных глазах плескалось отнюдь не счастливое детство; еще одна девица — в розовых колготках и шнурованных «гадах».

«Интересный контингент», — подумал Ебата. Он курил уже вторую сигарету, и противный смолистый дым щекотал горло и легкие. Табак бывший писарь не любил, но нужно как-то коротать время, не привлекая к себе внимания. Если куришь — значит, кого-то ждешь. Если топчешься на месте без сигареты — с тобой не все ладно. Вскоре вампирское сообщество почтили своим вниманием еще шесть разномастных личностей. Ебата отбросил сигарету и направился к входу.

— Приветствую тебя, Влад.

— И тебе не хворать, Мехмед. Хороший ресторан.

— И мне нравится. Попробуй сасик или хавуч кёфтеси. Повар готовит — пальчики оближешь!

— По-прежнему равнодушен к турецкой кухне.

Мехмед поцокал:

— Обидеть норовишь!

— Даже и не думал. Я по делу, Мехмед. Нужна женщина.

— Зачем дело стало? — турок прикинулся, что не понял. — Любую выбирай. На любой вкус Наташши! Ничего для тебя не жалко!

— Мне нужна та женщина.

— Где ж ее взять? — театрально развел руками Мехмед. Кисточка на феске игриво качнулась. — Сколько лет прошло!

— Ты чувствуешь ее, так же, как и я, чувствую ее. Она в этом городе. Рядом с тобой. Прежде, чем случится непоправимое, я должен ее найти.

Мехмед задумался. Смуглые пальцы медленно перебирали четки.

— Скажи, Влад, ты никогда не жалел о том, что произошло? Мы тогда едва не погибли.

— Кое-кто погиб, — сухо ответил Дракула. — Морана. А тебе все равно помирать, так что ты еще выиграл, если вдуматься. Не о том сейчас разговор. Что случилось, то случилось. Ты попал в эту историю по ошибке, Мехмед, но Аргента вообразила, что ты — ключевое звено на пути ко мне. И пока она тебя не убьет, не остановится.

— Не убьет. Через нее посвящение прошел.

— С нее станется.

— Тебе-то какая забота?

— Может, это и глупо, но я не хочу. Так ты знаешь, где она?

— Если ты ее чувствуешь, то почему сам не найдешь?

— Как пелена на глазах. Вроде и вижу ее, а коснуться не могу. Мне поводырь нужен. На тебя она сама выйдет, а тут…

— А тут ты. Красивую женщину легко отыскать, — пожал плечами Мехмед. — Через два дня в Юсуповском дворце светский вечер. Она там будет.

— Точно?

— Знаю, что приглашение ей отправили. И что должна прийти — у нее там свой интерес имеется.

— Какой?

Мехмед вновь прикинулся простачком:

— Попробуй баранью пирзолу — тает на языке…

— Хитрость есть оружие слабого, Мехмед, и ум слепого.

— Зачем так говоришь? Разве плохо быть хитрым? Кто умеет внушить, что он не очень хитер, тот уже далеко не прост. Подумай об этом, Влад, хорошенько подумай.

Дракула пожал плечами и легко поднялся из-за стола. Тут же к нему бросился полноватый глаголящий господин:

— Не верю своим глазам, Влад! Неужели ты?

— Он самый. А ты нынче под какой фамилией ходишь?

— Депутат Тостоновский.

— Живуч, чертяка! А сказывали, что лет триста назад тебе кол к сердце всадили.

— Подлые наветы! Кругом одни предатели!

— Ну, бывай. Возможно, еще свидимся.