Коллектив авторов. Составитель С. Лукьяненко - Гуманный выстрел в голову
— Мне не понятна графа 4.2. Что значит «срок не может быть изменен в сторону увеличения»?
— Девяносто девять лет — максимальный срок действия Договора.
— А минимальный какой?
— Минимального срока нет. Виртуал может в любой момент прервать Договор в одностороннем порядке, уведомив представителя корпорации. Без права на возмещение в какой-либо форме.
— И как это будет выглядеть?
— Его просто сотрут.
— Вроде самоубийства, да?
— Мы используем термин «досрочное освобождение дискового пространства».
— И много у вас «досрочников»?
— Это закрытая информация. Могу лишь сказать, что они есть. Всемогущество виртуала не всякому приходится по душе.
Выстрел боли в позвоночнике напомнил Клаусу, что он еще на этом свете. От всемогущества отделяла лишь одна подпись, но последний шаг он сделать не решался.
— Я смогу там?..
— К вашим услугам будут все автодромы мира, плюс конструктор для создания любых трасс на ваш вкус. Самый широкий выбор болидов. И главное — безопасность. Никакой идиот не выскочит на гоночное полотно и не бросится под колеса.
— Вы всю мою биографию изучили? — со злобой спросил Клаус.
— Это обычная процедура, — невозмутимо ответил агент. — Нам необходимо знать о вас все. Обстоятельства увечья — в том числе. Приобретая ваше тело, мы вкладываем в него средства в надежде получить прибыль, поэтому интерес Корпорации не праздный. Наши специалисты тщательно изучили вашу генетическую карту, документацию по катастрофе и заключение медиков о физическом состоянии вашего организма. Вам повезло: геном у вас чистый, что большая редкость в наши дни, а в катастрофе пострадал лишь позвоночник и спинной мозг в грудном отделе — это, увы, безвозвратно. Почти все ваши органы пригодны к трансплантации и, скажу по секрету, даже найдены реципиенты для них.
— Уже распродали меня по кусочкам?
— Зря вы кипятитесь, Клаус. Подумайте, скольким людям вы можете помочь, а скольким еще дадите возможность увидеть мир!
— В каком смысле? — удивился Клаус.
— В буквальном. У вас ведь нет детей? А теперь будут.
— Вы имеете в виду…
— Да, ваши сперматозоиды.
— И их тоже?!
— Не пропадать же добру.
— Вы с таким цинизмом об этом говорите.
— Работа такая, — жестко сказал агент.
Он понял, что в душе Клаус давно решился, и Клаус увидел, что агент понял, и от этого гонщику стало стыдно и противно. Но тут боль в ногах достигла пика, и думать о чем-либо, кроме нее, стало невозможно.
В палату вошла медсестра.
— Господин Кинкель, укол.
— Не нужно, — сказал он и добавил, обращаясь к агенту, — я подпишу, дайте ручку.
Он поставил подпись рядом с галочкой и в последний раз посмотрел на уже не принадлежащее ему тело. Даже боль отступила, отчаявшись победить. В голову пришла запоздалая мысль.
— А назад? — робко спросил он.
— Назад — никак, нет таких технологий. И потом, куда?
Старт Клаус проиграл, пропустив вперед две «Феррари» и «Порш», и вошел в поворот лишь четвертым. Следом ехали «Тойота» и «Ягуар», остальные быстро отстали и слились в разноголосо жужжащий поток. «Порш» тут же постарался обойти «Феррари», но они сообща вытеснили нахала на траву, чем не замедлил воспользоваться Клаус. Он проскочил в образовавшийся на секунду зазор, и следующие пять кругов держался вторым. На шестом в хвост пристроилась «Тойота» и, после нескольких неудачных попыток, ухитрилась проскользнуть вперед, протащив за собой два «Порша» и «Ягуар». К пятнадцатому кругу Клаус отыграл две позиции и снова стал четвертым, после «Феррари», «Порша» и наглой «Тойоты». Но во время очередного пит-стопа заглох мотор у «Порша», и Клаус стал третьим, а на тридцать втором круге с «Тойоты» слетел подголовник и распорядитель снял ее с гонки. Упрямая «Феррари» долго не хотела уступать лидерство, пока не замешкалась на дозаправке. Последние три круга Кинкель проехал первым.
Обливаться шампанским во время награждения Клаус не стал, дурацкая традиция успела давно надоесть. Даже не переодевшись, он нырнул в салон лимузина и велел шоферу ехать домой. Кубок полетел на пол.
Лимузин был укомплектован белым кожаным салоном, вместительным баром и сексуальной мулаткой по имени Ханна.
— Кто победил, дорогой? — спросила Ханна, поднимая награду и смахивая с нее несуществующие пылинки.
— Угадай, — неприязненно ответил Клаус.
— Я была в тебе уверенна, — она дунула в кубок и плеснула туда мартини. — Мы поставим его на полку к остальным.
— Сомневаюсь, что там осталось место.
— Ты прав, — согласилась она, поразмыслив. — Места не осталось. Хорошо, тогда мы отнесем старые кубки в подвал, и полка опять будет свободна. Здорово я придумала?
— Дура.
— Ладно, — не обиделась Ханна, — можно повесить новую полку рядом со старой. Получится красиво. Идет?
— Заткнись, пожалуйста.
Ханна улыбнулась и замолчала.
Клаус попытался вспомнить, сколько наград он взял за последние пять лет. Выходило больше сорока. Во всех заездах он неизменно приходил первым, и сначала это нравилось. Никогда в своем реальном теле Клаусу не удавалось добиться таких великолепных результатов. В лучшем случае протискивался в первую шестерку. Теперь же наоборот, проиграть — становилось проблемой.
Неладное он заметил после третьей победы. Вроде бы все было достоверно: соперники если проигрывали, то секунды, если сходили с дистанции, то по уважительным причинам, и уж если пропускали вперед, то лишь для того, чтобы тут же вцепиться в хвост и не отставать ни на сантиметр. Но проигрывали они всегда.
Тогда Клаус решил «слить» ралли. На последнем круге он намеренно пропустил вперед соперника и пришел вторым. Однако удовлетворения это не принесло, и Клаус долго не мог понять, почему. Много позже, свыкшись с новой ролью, и проведя ряд экспериментов, он осознал, в какую ловушку попал.
Все, абсолютно все в этом мире зависело от него! Но, вместе с тем — и Клаус осознал это совершенно ясно — от него не зависело ровным счетом ничего.
Он повернулся к Ханне.
— Откуда у тебя такое имя? Впервые встречаю мулатку, которую зовут Ханна.
— Ты сам дал мне это имя, разве не помнишь? Он не помнил.
— А как тебя раньше звали?
— Хильда.
— Еще лучше. Мулатку не могут звать Хильдой!
— Как скажешь дорогой, это ты меня так назвал. Здесь все так, как хочешь ты.
Клаус хлопнул по водительской перегородке, и машина резко затормозила. Он открыл дверцу салона и, схватив Ханну-Хильду за волосы, вышвырнул ее на мостовую.