Артем Матюшенко - Станция-Крепость(СИ)
Трофим сел под дерево на опушке.
— Да нет какой угар, голова как стеклышко! А ведь его брат ждет, он еще с утра позвонил что выезжает. Ждет? А нужен он брату? Так просто, жалость проявил. У него семья мал — мала меньше. Это у Трофима ни кола, ни двора, ни ребенка, ни кутенка! А ведь сорок шестой год идет, а выглядит он за пятьдесят. Ага, из этих сорока шести — двадцать по ту сторону колючки! Жизззь блатная, чи — чи га — га гони гусей! А ведь хотел завязать пять лет назад еще. Думал, все кончился Трофим, здравствуй Игорь Владимирович Трофимов! Так, как говорится человек только предпологает. Последний срок почти полностью в лечебном учреждении сидел. С сердцем что — то, сказали не лечится. Тюремным лепилам та на мазуриков положить с прибором. Но был один доктор, профессор, уже на пенсии давно, лет под семьдесят, консультировать приезжал. Так он ему все про витамины и лекарства говорил, но дорогие они лекарства эти. Что если курить меньше, да спиртным не злоупотреблять и принимать их вместе с витаминами, то ничего страшного, еще лет двадцать, а то и больше моторчик протянет.
А вообще хороший мужик был. Вроде даже известный в медицине. Трофим последний срок чтением увлекся. На этой почве они и сошлись. Сначала профессор был удивлен, что Трофим читал много произведений, которые тот сам уважал. Потом стали разговаривать, обсуждать, приводить свои примеры. Трофиму даже показалось, что именно ради этих бесед тот и зачастил к ним колонию. Сначало робко, потом поглубже но коснулись и воровской темы. Он и раньше понял, что наносное это все! Романтика воровская, братва, жизнь бродяжья, тоже мне великая идея! Благородство показное, а за деньги или ради выгоды своего же закопают! Ну а тут еще и в книгах ответы находить стал. Читал Ремарка, Лондона, Хемингуэя, Шаламова, Солженицына, Ильина и много других авторов. Читал и про войну, и про революцию, даже мемуары. Булгакова, Белую гвардию, на три раза перечитал, Собачье сердце, тоже понравилось. А вот Мастер и маргарита — не очень, бесовщина какая — то, и чего им все восхищаются! Религиозную литературу стал почитывать, а чего, он же крещенный. Только жил раньше не по христиански. Много читал, много думал, иногда ненавидел себя за уже совершенное. Но главное менялся. Не показушно, а молча — изнутри. Остальные блатные считали его серьезным человеком, но замкнутым — себе мол на уме! Главное не лезли, бывший авторитет теперь работал на него, а он не встревал ни в какие разборки на зоне. Да его и не трогали, слух прошел — мол смертельно болен и терять нечего, вот и опасались на рожон лезть. Ну вообщем можно сказать не просто приятелями они стали с тем доктором, а единомышленниками, что — ли? Ну смешно конечно звучит! Светила медицины, профессор и урка, что пол жизни по зонам, единомышленники! Ну, а как если почти во всем вопросам мысли совпадают, взгляды сходятся! А у профессора оказывается отец репрессированный был, правда вернулся живым, да и реабилитировали его потом. Но горя хапнул, да и здоровье за семь лет в лагерях подрастерял. Сдружились в общем они. А последние три месяца, он не приезжал, потом сказали, что умер. Как и отчего никто не рассказывал, может просто от старости, он и не выяснял. Главное остался старичок — профессор в сердце у Трофима, а беседы его и рассуждения в голове.
Ладно, отвлекся он, в воспоминания ударился. А ведь уже час прошел, а никого! Неее… была бы подстава, давно ласты завернули! Ну и что делать? Один, кругом ни души, а может зря он пистолет с ножом прикопал? Щас уйдет с этого места и не найти уже потом.
Трофим встал и пошел искать дерево под которым спрятал оружие. Нашел не сразу, но все же нашел. Ладно, будь, что будет! Он сунул нож в кармашек рюкзака. Проверил обойму — восемь небольших патронов, вставил обратно. Картонная пачка патронов — еще шестнадцать штук. Пистолет сунул сзади за ремень, под курткой не видно. И потопал обратно к опушке. Там еще раз огляделся и только сейчас заметил, вроде какое — то строение ближе к горам. Подумал несколько секунд и пошел по направлению к нему.
По мере приближения вырисовывались очертания. И примерно через час Трофим подошел к большой каменной башне. Строение было монументальным, каким — то вечным, что ли? Казалось, века идут, а эта башня все стоит. Квадратная из больших серых тесанных камней. С высокими оббитыми железными полосами воротами.
— А это хто у нас нарисовался? — Раздался сверху гнусавый голос. — Серый! А ну — ка веди сюда этого фраерка!
В воротах открылась калитка и вышел парень, чуть моложе тридцати. Он был выше Трофима на голову, коротко стрижен и широк в плечах. Одет в темные брюки и полосатую рубашку, на бычьей шее виднелась золотая цепочка. В руках он держал двухствольное ружье.
— Ну заходи, коли пришел! — Просто сказал парень и кивнул на вход.
Трофим вошел. Просторное квадратное помещение, метров семи высотой. Полумрак. Лучи света пробивается из бойниц под самым потолком. Длинная каменная лестница выложенная вдоль стен вкруговую, вела к широкому проему в каменном же своде. Трофим поднялся следом за крепышом.
Опять же просторное квадратное помещение, без всяких перегородок. Только света чуть больше, на каждой стене распологалось по нескольку бойниц — проемов, да потолки вдвое ниже чем внизу.
У дальней, от входного проема стены, стояло несколько больших зеленых ящиков. Используя один из ящиков в качестве стола, вокруг сидело четыре человека. Пухлый мужик лет сорока, с пивным пузом и каким — то глуповато — детским выражением на красном лице. Подросток лет пятнадцати в цветастой майке и бейсболке адидас. И двое мужчин, от которых так и веяло опасностью. Обоим лет по тридцать пять. Оба смотрели на Трофима с прищуром и кривой ухмылкой. Только у одного лицо было чуть обожженым с левой стороны, и во рту виднелись вставные железные зубы. А второй хоть и молчал, но было видно, что он какой то дерганный, с диким огоньком в глазах.
— Ну что фраерок, обзовись, кто такой будешь! Приготовь пачпорт на контроль! — Оскалился дерганный.
— Ну фраерка может ты в зеркале увидишь. Я Трофим! А из ксивы только вольная! — Протянул Трофим ему справку об освобождении, развернув руку так, чтобы видны были колотые перстни.
Дерганный сначало напрягся, сверкнув глазами, но потом взял справку и сделал вид, что расслабился.
— Да это ж наш человек! Проходи дорогой, присаживайся, так ты только сегодня от хозяина?! — И тут же прикрикнул на подростка. — Кеша, твою меть, ты че расселся! Метнись, накрой стол человеку, уваж!
Подросток вскочил и стал суетиться возле стола. Пододвинул Трофиму небольшой раскладной стульчик. Подрезал хлебушка, достал железную кружку и ложку из другого ящика. Выставил на стол еще несколько банок с консервами.