Брайан Олдисс - Суперигрушек хватает на все лето

— Он обречен на смерть, — ответил ему толстяк. — Я советовался с психотерапевтом, и он сказал, что мой соперник сегодня должен умереть. Поэтому я никак не могу предотвратить то, чему суждено произойти, даже ценой спасения целого мира.

Пришел соперник — подозрительный, лысый, хитрый. Он приблизился к столу, уставленному яствами, и понял, что выложенные на тарелки фрукты сделаны из пластмассы. Тайный осмотр комнаты, сделанный при помощи инфракрасного излучения, быстро обнаружил потайную кнопку. Схватив за руки своего толстого врага, он большим пальцем надавил на нее. В следующую секунду разверзся потолок, и сверху хлынула густая масса зловонных нечистот. Оба соперника были погребены под ее неудержимым валом. Умирая, они злобно сжимали друг друга в смертельных объятиях.

Сын решил, что этот мир неисправим.

Все Сыновья решили, что этот мир удручающе неисправим.

Силы разрушения вступили в действие незамедлительно. Появились огромные расщелины, похожие на разинутые красные пасти, разрывавшие мантию планет с такой легкостью, словно та была ветхой тканью. В эти пропасти падали хенгиссы, получившие долгожданную свободу лишь для того, чтобы бесследно в них сгинуть. Маленького размера вещи вроде обуви выскакивали из искалеченной земли, тысячами взлетали на стены дворцов богатеев, пожирая при этом каменную кладку. Богатые с криком летели на землю, когда их жилища стали рушиться, точно хрупкие игрушки. Разразилась сильная буря, и мощные порывы ветра сбрасывали бедняков в пропасти. На месте равнин поднимались горы, долины еще сильнее прогибались вниз. Планета изливалась песнью несчастий. Даже атмосферу охватило жарким пламенем.

Надзиравший за всем этим Сын шел вдоль берега озера, заполненного огненной лавой. Там, на миллионе миллионов планет, он узрел величественную статую, как будто окутанную плащом дыма. Статуя изображала женщину, чьи бронзовые волосы развевались на ветру. Приблизившись к ней, Сын увидел, что она двигается. Это была вовсе не женщина. Но это была и не статуя, а нечто среднее между живой женщиной и статуей. Бронзовые волосы оказались металлом неизвестного происхождения.

— Почему ты уничтожаешь эту планету? — низким голосом требовательно спросила полуженщина.

— Все планеты, все миллионы миллионов сейчас подвергаются разрушению. Уникрат уничтожает галактику Зет. План не сработал.

— Тогда в этом виноват Уникрат. Уничтожить нужно его.

— Уникрата нельзя уничтожить. А вот тебя — можно.

— Нет, меня нельзя уничтожить, — отозвалась полуженщина низким и меланхолическим голосом. — Я — контролер галактики Игрек. Мы справляемся с делами намного лучше вас.

— Неужели? — саркастически спросил Сын. — И насколько же лучше?

— Ты, Сын, обладаешь одним лишь интеллектом. Тебе несвойственны чувства. Поэтому вам никогда не удастся то, что вы задумали.

— Но… — триумфально воскликнул Сын, — я могу и хочу уничтожить эту планету. А также миллионы миллионов подобных планет!

С этими словами Сын хлопнул в ладоши. Мир начал закипать. Затем он стал сжиматься, уменьшаясь в размерах, и то же самое начало происходить и с галактикой, сопровождаясь адским повышением температуры. Тьма принялась жадно пожирать свет. Начал стремительно формироваться суповой раствор материи, выплескивающий во все стороны мощное излучение. От внешних частиц атомов отрывались электроны, закипело варево из ядер и электронов. В миллионную долю секунды происходила полная аннигиляция. Полуженщина схватила Сына в свои крепкие объятия и мгновенно перенесла его в галактику Игрек, чтобы заключить там новый союз.

Пространство, время и энергия превратились в ничто. Вся галактика вместилась в микроскопическом пространстве размером с глазное яблоко блохи. Сжатие было каким угодно, но только не мгновенным. После этого, очистившись, все еще раз взорвалось во вспышке яростной обновленной энергии.

От умиления при виде Большого Взрыва Уникрат даже прослезился.

Несколько столетий назад они страстно любили друг друга. Обстоятельства вынудили их перебраться в разные уголки галактики. И он, и она служили там, где в них больше всего нуждались.

Благодаря невидимым нанослугам, циркулировавшим сейчас у них в крови, они спокойно приготовились к эвтаназии. Но в их любви было нечто такое, что оказалось неподвластно времени. Находясь на пике страсти, они запечатлели себя в голограмме. Они и по сей день продолжали жить в пластиковом кубе, жили и двигались, как раньше, навеки влюбленные друг в друга, навеки совершенные, навеки беззаботные и свободные от дум и тягот этого мира.

Настал день тысячелетней годовщины знаменитой речи секретаря Объединенных Наций о реформировании планеты, речи, содержащей знаменитый призыв: «Не тяните руки к тому, что вам не нужно!» По этому случаю человечество, как совместно, так и по отдельности, как интеллектуально, так и эмоционально, решило стать лучше, усовершенствоваться и отказаться от призраков прошлого. Это была поистине фантастическая операция по манипулированию человеческим поведением. И она удалась.

Поэтому и пригласили двух состарившихся возлюбленных, отозвали из разных уголков галактики для того, чтобы они пообщались на глазах многомиллионной аудитории. Они встретились и сразу заключили друг друга в объятия, хотя ни одной слезинки не скатилось из их глаз. За этим наблюдало огромное число зрителей.

— Признаюсь честно, я забыла тебя на целое столетие, — заявила она. — И искренне сожалею об этом. Прости меня.

— Пусть сотня лет восславит свет очей твоих, навек твой светлый лик запечатлит мой стих! — с улыбкой процитировал он.

Она рассмеялись хорошо знакомым ему хрипловатым смешком.

— По веку пусть живут лица черты, я верю, никогда их не забудешь ты.

— Какая же у нас с тобой хорошая память!

— И в самом деле, просто удивительная!

Они принялись вспоминать давние времена, когда человеческая жизнь сделала поворот к лучшему и когда человечеству наконец удалось покинуть Землю, свою колыбель, вырвавшись из оков ее притяжения.

На ней было белое платье-бандаж, подчеркивавшее ее возраст и сравнительную хрупкость. Именно она начала эту часть разговора.

— Славная и величественная история, удивительная для тех, кто жил тогда и принимал в ней участие много веков назад. Я разговариваю с моим другом в Марсопорту, в котором он когда-то родился. Дорогой, почему ты в твоем возрасте не живешь на светогравитационном спутнике?