Зайцев Викторович - Поневоле-2
Командные игры Белов культивировал очень внимательно, каждый житель Бражинска и Уральска, за исключением наёмных мастеров, обязательно занимался командными видами спорта, как правило, не одним. Летом футбол и волейбол, конное и водное поло, зимой – хоккей и коньки, лыжные гонки. Сам старейшина уральцев регулярно участвовал в состязаниях и тренировках, не только ради пропаганды. Он и дома, в будущем, увлекался волейболом и лыжами, а в футбол играл, наверно, каждый мальчишка. Пользуясь тем, что половина уральцев в силу возраста не обзавелась семьёй, сыщик после работы и в выходные дни привлекал ребят к соревнованиям и тренировкам. Некоторые виды он специально сделал необязательными, такие, как рукопашный бой и стрельбу из ружей. Эти занятия проводили только дружинники и кандидаты в дружину, стрельба была доступна ещё женатым бражинцам, но только из револьверов. Очень удачный опыт, когда жители отбились от нападения практически без потерь, вдохновил самих уральцев и командиров на регулярные стрельбы, не реже раза в месяц для всех семейных мужчин обязательно, для их жён – по желанию. Уходило на это немало драгоценных патронов, но, безопасность дороже любых денег.
Белов изначально не желал воспитывать уральцев в жертвенности, свойственной русской истории, когда ради экономии боеприпасов командиры бросали на верную гибель солдат. Всё время, проведённое в этом мире, он вдалбливал в головы уральцев, особенно руководителей, что человек дороже любого оружия и любых вещей. С большим трудом удавалось выбить элементы фанатизма из мироощущения аборигенов, как, мол, боги решат, так и будет. День за днём сыщик доказывал и повторял, что боги помогают только смелым и решительным, никакой предопределённости нет, судьба человека, по крайней мере, уральца, в его собственных руках. В отношении молодёжи получалось, особенно после удачных, практически бескровных для уральцев сражений. С взрослыми сложнее, они часто приводили в ярость своим тупым равнодушием к судьбе, ладно бы своей, так и своих детей. Чего стоили несколько случаев, свидетелем которых стал сам Белов, когда из лодки выпадывал в реку ребёнок, а его родители-угры меланхолично наблюдали, заберётся он обратно в лодку, или утонет. На вопросы, почему не помогают сыну, отвечали, мол, боги воды решили забрать в себе ребёнка, нельзя им противиться. После двух таких случаев, произошедших практически на его глазах, сыщик принудительно обучал плаванью всех жителей Бражинска и Уральска, и требовал от всех обучать своих детей. Почти семь лет спортивного образа жизни дали свои результаты, в свободное время уральцы предпочитали погонять мяч, нежели травить байки у костра, особенно в хорошую погоду, да на просторном месте.
Вот и сейчас, воспользовавшись ранней остановкой, уральцы разбились на команды и гоняли мяч до темноты, под громкие крики болельщиков, в основном варягов. Не обращали внимания на футбол одни караульные, ушедшие в секреты далеко в степь, да Снежок, сорвавшийся в ближайшую рощу. Даже ика недовольно поднимал голову после особенно громких криков болельщиков. Так и ушли на ночлег весёлые, возбуждённые уральцы, долго спорившие между собой по результатам игры. Впервые за всё плаванье по этой реке уральцы заночевали на правом берегу, на высоких холмах в полусотне метров от лодок и пароходов.
Разбудил Белова Снежок, лизавший его щёку.
– Нападение, – понял сыщик, собирая оружие, принесённое из запасов на пароходе, – далеко?
Ирбис передал образы всадников, ожидающих в лощине. Вся округа терялась в предрассветной темноте, до рассвета оставались считанные минуты. В темпе, как можно тише, уральцы поднялись и заняли оборону, сожалея, что не выкопали накануне ров. Барса Белов отправил к дозорным с указанием возвращаться, подобные знаки отработали ещё в начале плаванья. Вскоре вернулись все дозорные, один из них подтвердил, что слышал конский топот, но не стал поднимать тревогу, кони в темноте не пойдут.
Готовясь к обороне, уральцы отступили за линию костров, где лежали политые бензином дрова, готовые вспыхнуть от первой искры. На обрыве остались только вооружённые, в доспехах уральцы, вернее наёмные варяги. Все торговцы, даже вооруженные, спустились к реке, кочегары тоже отправились поднимать пары на случай отступления. С собой они унесли всё имущество, ничто не мешало уральцам отплыть тихо, не принимая бой. Но, была вероятность, что местные кочевники просто желают познакомиться, да и на первую встречу в полсотни выстрелов уральцы настроились, в случае чего.
Чуть больше двух десятков вооружённых парней лежали на краю обрыва, вглядываясь в предрассветную мглу, барс и ика уже были на пароходе. После вчерашнего Белова еле уговорил ику плыть одни день не в реке, а с людьми. В утреннем тумане, стелившемся над сухими стеблями степных трав, сыщик разглядел тёмные силуэты и передал по цепочке,
– Идут, готовьтесь.
Тёмные пятна приближались, распадаясь на всадников, в полусотне метров старшина насчитал больше тридцати фигур, привычно обговаривая с соседями цели, чтобы не тратить зря патроны. Степняки шли тихо, не пуская коней вскачь до последних двадцати метров, когда горячая кровь не выдержала. С громкими криками всадники пошли крупной рысью, размахивая зажатыми в руках копьями или топорами. В намереньях незваных гостей сомнений не оставалось, Белов поджёг бензиновую дорожку к приготовленному хворосту. Пока голубоватый язычок пламени добирался, он громко крикнул,
– Огонь! – первым открыл стрельбу, выстрелив из револьвера, благо до цели было метров двадцать.
Защёлкали вразнобой выстрелы из ружей, кроме Белова и Киселя, револьверы были только у пушкарей и Окуня, а тех загнали на пароходы, несмотря ни на какие просьбы. Варягам пока огнестрельное оружие не доверяли, да и не было столько ружей. В команде же путников только пять дружинников имели ружья. После того, как часть первого ряда атакующих всадников выбили, а оставшиеся повернули коней в стороны и ушли вдоль берега, уральцы ожидали если не отступления, то остановки атаки, быстро перезаряжая ружья. Как ни странно, вторая цепь всадников продолжила атаку, даже не остановившись, словно всегда слышали выстрелы из ружей, и атака на пехоту была привычным делом. Некоторые всадники, правда, пытались ускорить движение, пуская коней вскачь, трое успели добраться до линии костров, где Кисель их остановил выстрелами из револьвера.
Всадники упали прямо в огонь, распространяя тяжёлый запах горящей кожи и мяса, а кони разбежались.
Нет, один из упавших степняков попытался выбраться из огня, Белов подбежал и вытащил кочевника из костра, оттащил его к линии обороны.