Мэри Расселл - Дети Бога

— Супаари! — воскликнула она. — Твое дитя? Но как? Кое-кто думал…

— Это долгая песня, — сказал он, когда София взяла Ха'аналу на руки, а Канчей спокойно достал из корзины порцию мяса. — Когда кое-кто прибыл в Кашан после мятежа…

Сделав паузу, Супаари вновь посмотрел на ее изуродованное лицо.

— Ты понимаешь это слово: «мятеж»?

Оторвав взгляд от младенца, лежавшего на ее коленях, София вскинула подбородок, подтверждая. Он продолжал:

— Вакашани были в сильном смятении. Погибли очень многие, и среди них — большинство Старейшин. Не осталось никого, кто мог бы рассказать об этом вразумительно, и даже спустя несколько дней после бойни всюду был фиерно. Ваш «катер» еще находился там, но вакашани сказали, что чужеземцы ушли. «Их тела съели», — сказали они.

София в этот момент думала, какая радость иметь ребенка, который смотрит тебе в глаза, — но услышав такое… Конечно, сказала она себе, Мясо есть мясо. Но даже после того, что случилось с Энн и Д. У., ей ни разу не пришло в голову, что и остальные были… «О, Джимми!» — подумала она, и у нее перехватило горло.

Почувствовав, что не может есть, Супаари отложил в сторону мясо.

— Позже, когда почти стемнело, вперед вышла Аскама. Она была лишь ребенок, но хорошо знала вас, чужеземцев, поэтому кое-кто прислушался к ее словам. Аскама использовала х'инглиш, потому что руанджа тут плохо годилась, вносила путаницу. Она сказала: «Мило не мертв»…

Супаари замолчал, увидев, что кожа Софии резко поменяла цвет. Он видел, как на ее виске бьется жилка, и сознавал весь трагизм того, что должен ей рассказать.

— Ты не знала?

— Где сейчас Мило? — спросила она. — Боже мой. Боже. Если он жив, это все меняет…

— Он ушел! — воскликнул Супаари. — Кое-кому так жаль! Понимаешь? Кое-кто тебя бы искал, но вакашани сказали, что вы все ушли, а слово «ушли» имеет два смысла! Аскама сообщила, что только Мило не мертв, что он с джана'атским патрулем. Она ничего не говорила ни про чужеземца Марка, ни про тебя…

— Марк! — воскликнула София. — Марк тоже жив?

— Нет! Он ушел! — Супаари согнулся от огорчения. — Сандос тоже ушел, но по-другому!

Несмотря на усталость, он поднялся на ноги и стал расхаживать взад-вперед.

— Руанджа не годится для этого рассказа! Ты хоть немного помнишь х'инглиш? — спросил он, круто повернувшись, и уперся в нее требовательным взглядом.

— Да, — сказала София.

Малышка Супаари начала пищать. Кинса тоже была расстроена кипением страстей и, казалось, сама вот-вот заплачет. Передав Канчею младенца, София встала и, ухватив Супаари за руку, остановила его возбужденное рысканье.

— Да. Я понимаю английский, — повторила она. — Супаари, где Марк? Где сейчас Сандос? Они мертвы или там, где мы не можем их видеть?

— Марк мертв. Это моя вина. Я не собирался причинять ему вред!

Непонятно зачем он вскинул кисти, но София была слишком поглощена иным, чтобы увидеть в этом жесте какой-то смысл, — У нас хаста'акала не вызывает такого кровотечения…

— Супаари, Бога ради, где Сандос?

— Другие отправили его домой…

— Какие «другие»? — рассердившись, закричала она. — Что ты подразумеваешь под «домом»? Кашан?

— Нет, не Кашан. Там были другие чужеземцы, которые пришли…

— Другие чужеземцы! Супаари, ты имеешь в виду людей с другой речной долины или людей, похожих…

— Чужеземцев, похожих на вас. Без хвостов. С Земли.

София покачнулась, и прежде, чем она упала, Супаари ее подхватил, стиснув ладонями плечи.

— Все в порядке, — сказала она, но Супаари видел, что это не так.

Опустившись на траву, София уткнулась лицом в ладони. Передав плачущего младенца Кинсе, Канчей велел девушке вернуться на поляну и побыть пока с другими. Затем подошел к Софии и сел сзади нее, защищающе обняв за плечи, а она прислонилась к нему спиной, давая понять, что ценит его жест, но снова обратилась к Супаари, стараясь быть предельно спокойной.

— Говори, — сказала она. — Расскажи мне все.

Это потребовало много времени и трех языков. Супаари рассказал, как он выследил Сандоса и обнаружил, что Марк тоже жив, хотя мог умереть в любой момент; рассказал о подкупе командира патруля и про хаста'акала, объяснив, что намеревался лишь защитить Марка и Сандоса от привлечения к суду по обвинению в разжигании мятежа.

— Видишь? — спросил он у Софии, снова показывая свои кисти и выставляя на обозрение тонкие плотные перепонки между пальцами. — Для нас это ерунда — если разрезать перепонки, кисти просто теряют силу. Но у чужеземцев это вызвало сильное кровотечение, и Марк умер.

А затем были сезон в Гайджуре, проведенный вместе с Сандосом, и страх Супаари, что Эмилио умрет от одиночества. Боже, помоги ей, но понять все это София смогла.

— Однако пришли другие, — напомнила она. — Где сейчас Другие чужеземцы?

Когда он не ответил, София наклонилась вперед, схватив его за руку, и закричала:

— Супаари, они улетели? О боже. Не говори мне, что они ушли!.. Они вернулись на Землю — все?

— Я не знаю. — Супаари отвернулся, опустив уши. — Сначала они отправили Сандоса. Остальные некоторое время жили у меня, в Гайджуре.

Он вдруг умолк.

— Они ушли, не так ли? — спросила София. — Они мертвы или они улетели на Землю?

— Я не знаю! — упрямо повторил Супаари, но она почувствовала, что он что-то скрывает. Наконец Супаари заговорил снова, очень тихо: — Я не знаю, но думаю… Возможно, я создал рынок для… — Последовала длинная пауза. — София, что означает слово «целибат»?

Удивившись, что он спросил про это именно сейчас, София взглянула на него в упор. Но увертки ему вроде не свойственны… Как же такое объяснить?

— Оно означает воздержание от секса.

Похоже, это совсем сбило Супаари с толку; английский тут не годился. Она попробовала вновь — на руандже: — Чтобы зачать ребенка, существует действие…

Он поднял голову.

— У нас это действие выполняется также для удовольствия. Понимаешь? Для наслаждения.

Супаари снова поднял голову, но на сей раз медленней, и напряженно уставился на нее.

— Целибат — это тот, кто никогда… не выполняет это действие — ни для того, чтобы зачать детей, ни для удовольствия. Понимаешь?

— Даже если он перво- или второрожденный?

— У нас последовательность при рождении не имеет значения… — В таком случае, целибат — это вахаптаа. Преступник без прав?

— Нет! — сказала София, содрогнувшись. — Сипадж, Супаари, даже эта кое-кто находит целибат трудным для понимания.

Она помолчала, плохо представляя, как формулировать, на каком языке и насколько подробно рассказывать.