Сборник - Важнейшее из искусств
Хотя это у режиссера затраты невелики, а сколько тратит продюсер – только ему, продюсеру, и известно. Не за бесплатно же он добывает в приютах таких актеров!…
Стоп, об актерах мы думать не будем! Это прерогатива Литвина – добывать их, а потом выводить из игры. Последняя актрисочка была чудо как хороша! И Маргарита из нее получилась – пальчики оближешь! А куда ее потом продюсер дел – не мои проблемы! К сожалению, этих девочек и мальчиков нельзя держать в подвалах бесконечно. Они быстро перестают работать и начинают задавать вопросы о своем светлом будущем. И тогда их надо менять. Как говорит Литвин, расходный материал. Как топливные элементы…
Скрипнула дверь. В «студии» появился продюсер.
– Ну, отец, поздравляю тебя. Кристаллы едва ли не с руками отрывают. Так что надо срочно перебираться в офис и дальше раскопировать этот «Обитаемый остров».
– Может, наймем кого? А я пока начну записывать новый фильм…
Литвин покачал головой:
– Нет, отец… Надо сделать паузу. Подобрать новое помещение, перебазироваться. Чую, вот-вот могут начаться проблемы.
И вправду он чует или его предупредили – это было не важно.
А вот другое – важно…
– Слушай… Этот паренек… Он очень талантлив… Нельзя ли его как-то… – Ковель пошевелил в воздухе пальцами, остро понимая собственный кретинизм. – Чтобы можно было еще поработать с ним…
Литвин нехорошо усмехнулся:
– Это пусть тебя не волнует. Актеры у нас будут всегда. Тех, против кого бессильна мэлонизация, хватает. Ни один приют еще не закрылся за ненадобностью.
Он был прав – эмоциолисты не исчезнут. И общество, созданное на основании Закона о деэмоциализации, всегда будет в них нуждаться. Закон не для всех писан, так было испокон веку в истории человечества. И они не жуки в муравейнике, они муравьиные матки, вокруг которых строится вся жизнь. Иначе откуда тупари-обычники будут знать, что им делать?…
– В общем, выходи, отец, из подземелья и берись за копирование. А я тут пока порядок наведу.
И Ковель отправился выходить из подземелья.
* * *
Ластик лежал на надувном матрасике, заложив руки за голову.
Пора бы господам испытателям уже и закончить испытание. Почему-то он был уверен, что все у него получилось. Зачем иначе он просыпался с чувством полученного острого наслаждения? Как будто с Леночкой переспал, массаракш… Как она там, кстати? Призвали ли ее тоже, или она все еще ждет?
Надо думать, призвали. И впереди ее ждет интересная работа и долгая жизнь. Как и его, Ластика! Иначе и быть не может, массаракш!
– Ну что, парень… – В комнате без окон, которую занимал Ластик, появился Литвин. – Испытание твое позади. Ты призван!
«Я призван! – возликовал Ластик. – Я знал это! Иначе и быть не может!»
– Меня берут в актеры?
– Конечно, отец! Идем со мной!
Почему Литвин назвал его отцом, Ластик не понял, но это было сейчас и не важно.
Душа его пела, как живущий в приютском лесу соловей.
Они вышли из комнаты и двинулись обшарпанными коридорами. Вышли в огромное помещение с проломанной крышей. Сквозь проломы светили звезды. Они были такими, как в снах Ластика.
Он поднял голову и посмотрел на одну из них.
А потом его голова раскололась от внезапной боли.
* * *
Режиссер вышел с завода незадолго до начала операции. Его не стали трогать. Никуда он не денется.
А вот продюсера взяли с поличным – он как раз дожигал левую руку неизвестного человека. Голова и правая рука уже были уничтожены.
При аресте убийца вел себя спокойно.
Спокоен он был и на допросе. Объяснил, что искал на заброшенном заводе реквизит для съемок очередного релаксационного фильма, записываемого на студии.
Вы же знаете, господин следователь, что при записи приходится пользоваться реквизитом. Вот и ищем где возможно. Производство релаксационных фильмов – очень важное для стабильности общества дело. Вам ли не знать…
А парень этот на него напал. Так что это была самозащита.
Продюсер наверняка врал.
Но изобличить его было нечем.
А посему оставалось взяться за режиссера.
* * *
В первые минуты Ковель, когда его задержали люди УБЭП, испытал страх.
Это ведь, хрен мне в грызло, эмоция фундаментальная.
Однако потом он успокоился.
Хоть Литвин и убивал актеров, но его, Ковеля, на произвол судьбы не бросит. К тому же не он ведь, Ковель, убивал этих самых актеров. Он, Ковель, даже и не знал, куда они исчезали после съемок. Только догадывался, а догадки, как говорится, к делу не пришьешь.
Следователь, к которому режиссера привели, судя по очень бедной мимике, был тупарь-обычник.
И потому раскрывать перед ним душу было втройне глупо.
Ковель и не стал этого делать. Да, заброшенный завод он посещал. Да, требовались декорации для работы, потому что при записи с декорациями лечебный эффект от фильмов выше. Спросите у студийных психотерапевтов… Так что никаких нарушений закона!
Да, имеете право задержать на трое суток, хрен вам в грызло. Пожелание он, конечно, вслух не произнес. Дураков нет, мы служителей закона не оскорбляем!
* * *
Задержав режиссера, Мазур произвел в его рабочем кабинете обыск. И нашел неучтенный фильм. Он его просмотрел, хоть это и не входило в его компетенцию. Зачем – и сам не знал. Никаких особых удовольствий он от просмотра не получил. Вреда, впрочем, тоже. Но ведь зачем-то этот фильм был сделан?
Дополнительное расследование показало, что фильм производился для черного рынка. И что пользовался там спросом. Почему за подобные фильмы нормальные с виду люди готовы платить бешеные деньги, следователь так и не понял.
Приключения пацана на чужой планете… Если нет чужих планет, то и приключений на них быть не может.
Однако люди покупали этот фильм и смотрели. И скрывали это преступление, становясь способными врать.
Интуиция говорила следователю, что подобные вещи могут нести угрозу стабильности общества. А значит, и Конституции, охранять которую – главная забота для любого работника Управления по борьбе с эмоциолистскими преступлениями.
И потому надо доложить о найденном фильме и о своих выводах начальству. Дело полковника Димова – дать расследованию дальнейший ход, коли тут возникают интересы Министерства пропаганды. А может, и Министерства безопасности… В любом случае это не его, Мазура, уровень.
Вот эмоциолист бы, наверное, не доложил. Но эмоциолист никогда не поймет поведение нормального человека. Ему и в голову не придет, что нормальный человек может повести себя совсем не так, как он, эмоциолист…
Однако он, следователь Мазур, – человек абсолютно нормальный. И потому доложит.