Анастасия Монастырская - Теща Дракулы

Но не прав был Мехмед, когда думал, что это дело рук Дракулы. Сами жители, уходя, поджигали свои дома, поля и отравляли колодцы. А скот и нехитрый скарб переправляли в укромные места. Растерялся Мехмед: в первый раз он столкнулся с таким неповиновением. Раньше город за городом сдавался, а тут — ни единой живой души. Только черная от золы земля и голод в собственной армии. И придумал Мехмед доставлять провизию по Дунаю. Да только как это сделать, если на пути стоит крепость Килия — венгерский гарнизон?! Вот и гибли турецкие суда одно за другим, прорываясь сквозь огонь крепостных орудий.

Но Влад не успокоился и на этом. Часть своей армии он разместил в густых непроходимых лесах, приготовив войску Мехмеда ловушки. Замаскированные ямы, заваленные ветками трясины (если и провалишься с конем, то уже не выберешься), на дорогах камни. Бывало, только расположится армия Мехмеда на привал, как откуда ни возьмись, налетят валашские всадники и порубят, сколько успеют, сегодня десять голов, завтра двадцать — а рядах противника смятение и паника.

И по ночам турки спать боялись: не давал покоя волчий вой. Наслышанные о вампирах, напуганные историями об упырях и оборотнях, они и шагу ступить не могли, чтобы не выстрелить в кусты. Но кто сказал, что вампиры сидят в кустах? Вампиры среди нас, и ты не всегда их заметишь, особенно если не знаешь, как вампир выглядит.

Однажды Дракуле пришла в голову забавная мысль: он нарядил свои воинов в звериные шкуры и раскрасил их лица. Когда наступила ночь, ложные оборотни появились перед врагом. И началось… Нечисти что — как появилась, так и исчезла, а вот людям не позавидуешь. Паника, возникшая в лагере, нанесла больше вреда, чем даже самое крупное сражение. Но еще больше турки испугались утром, когда обнаружили около полусотни трупов с вырванным горлом.

Не успели турки прийти в себя, как Дракула нанес новый удар. Мехмед медленно приближался к Тырговиште, Матиаш же запаздывал с помощью, и тогда Дракула решился на безрассудство. Для начала он отобрал семь тысяч всадников. Все они переоделись в турецкие одежды. И ночью прорвались через укрепления в лагерь. Валашские всадники продвигались плотными рядами, мяли и крушили турок. Те же не понимали, что происходит — ведь нападавшие были совсем, как они. Целью Цепеша был султан, но в ту ночь удача способствовала Мехмеду, и ему удалось скрыться. Однако на время врага удалось остановить — потери турок составили 35 тысяч человек.

Оценивая потери, Мехмед рвал и метал — не прошло и двух месяцев с начала операции, а его армия сократилась почти на сто тысяч — люди умирали от голода, жажды, болезней и ранений. И он решил двигаться на восток. Именно там он и нашел сад смерти — исчезнувшую зимой армию во главе с Юнус-беем и Хамзой-пашой. И сказал Мехмед:

— Невозможно отобрать страну у мужа, способного на такие деяния.

И повернул назад, ибо была в его словах мудрость и печаль.

Отец Мититей перевел дух и с волнением посмотрел на Дракулу. Тот, казалось, дремал и не слышал ни слова.

— Тебе понравилось, твое величество? Я ничего не исказил?

Дракула зевнул:

— Славные были денечки, не то, что сейчас. Уж повеселились тогда! На всю оставшуюся жизнь хватит. Одна та вылазка чего стоит! Только мы появились, турки — врассыпную. Давили как клопов!

Бывший священник оживился:

— Помнишь ночь, когда в шкуры нарядились? Вот потеха была! Сидят, значит, турки у костра, греются: хоть и лето, а ночи все равно — холодные. И вдруг вой по всему лесу, клацканье зубов да когтей скрежет. Сбились в кучу, дрожат: шайтан, шайтан идет, спасайся, кто может. А тут мы! Доброй ночи, гости дорогие, не пора ли нам перекусить?! Перекусили — я два месяца изжогой мучился.

— Сколько раз говорил, нельзя есть столько жирной пищи сразу.

— Знаю, но не удержался, — понурился отец Мититей. — Но уж слишком много дичи — не удержался от соблазна. И чего так всполошились?

— Мехмед сам виноват: выпустил братца перед войском, а тот давай сказывать про вампиров и оборотней. Турки как дети малые: про что им поют, в то и верят. Хорошо еще в штаны со страху не наложили.

— А уж когда увидели мертвое войско, и вовсе нервы сдали. Побежал Мехмед — только пятки засверкали.

— Ошибаешься, — не согласился Дракула. — Мехмеда можно назвать как угодно, но только не трусом. Зуб даю, что он решил вернуться еще до того, как нашел тела Юнус-беем. Одно дело продвигаться по стране победителем, и совсем другое — каждый день терять до сотни, а то и тысячи воинов.

— Жаль, что он так и не угодил в расставленную ловушку. Тогда бы ты не сидел здесь, твое величество.

— Мехмеда не так просто обмануть. Если многотысячная армия твоего врага неожиданно исчезает, то рано или поздно она должна появиться…

«Если многотысячная армия твоего врага неожиданно исчезает, то рано или поздно она должна появиться, — думал Мехмед. — И уж явно не в тот момент, когда ты полон сил и готов нанести сокрушающий удар». Стоя на холме, он смотрел, как тянутся бесконечные обозы. Лошади утопали в грязи — четвертый день подряд лил дождь. Казалось, даже природа взбесилась, смывая Валахию с лица земли. Странные люди: они готовы лишиться последнего, но не отдать это ему, Мехмеду, человеку, благодаря которому они все еще живы. Ведь дай волю Дракуле — всех на кол посадит, не пожалеет.

Нет, недооценил он Дракулу! Еще тогда нужно было тихо придушить щенка и делать ставку на Раду. Этот лишнего шага не ступит, не спросив на то позволения. Султана раздражала безмерная жестокость валашского князя. Может быть, потому, что он и сам таков: Любил казнить и не любил миловать. Но одно дело умертвить тысячи гяуров, и совсем иное — своей собственный народ. Этого Мехмед не мог понять, а то, чего он не понимал, всегда его злило. Дракула будто бросил ему вызов: смотри, а я могу вот так, так и еще так. Способен ли ты повторить? Не способен. Когда Мехмед впервые узнал о том, что происходит в Валахии, он обрадовался: свои же сдадут князя. Ни одна власть не может держаться на страхе. Но как тогда объяснить, что они идут вслед за ним, сжигая деревни и убивая скот?! Откуда такая преданность? Мехмед завидовал Дракуле. Завидовал и опасался: валашский князь оказался талантливым учеником, в несколько раз превзошедшим своего учителя. Он не только в совершенстве владел военным искусством, но и смекалкой, помноженной на военную хитрость. Турецкие военачальники привыкли мыслить прямолинейно, их дальнейшие маневры было легко проследить. Тактику Дракулы не мог никто предсказать: он действовал совершенно не логично, как-то не правильно: сегодня исчезал, и, поди, его сыщи, как ветра в поле, спустя четыре дня появлялся из ниоткуда, нанося упреждающий удар. А чего стоили эти многочисленные набеги: словно дите малое, нацепит шкуры и ну, волком выть. Но что валашцам весело, туркам одно огорчение. Может, в другое время и сам бы Мехмед посмеялся над шуткой недруга, если бы не слышал криков о помощи, а наутро не увидел бы изуродованные тела, рваные гигантскими когтями и клыками. Вот тогда-то он вспомнил румынские сказания об оборотнях и вампирах. Недаром всю дорогу над ними кружили нетопыри да вороны, будто заранее добычу себе присматривали.