Александр Розов - Чужая в чужом море

— А что помешает вашим коммерсантам ограбить этих негров более радикально?

— Жажда наживы, — сказала она, — Рациональные инвестиции в развитие дают больший доход, чем вульгарный грабеж. Концлагерь с рабами и надсмотрщиками гораздо менее рентабелен, чем территория с самоподдерживающейся инфраструктурой и умеренно — образованным населением, работающим по контракту. Система давно известна. Для ее реализации в этой стране не хватает только оружия и пищи. С оружием нет проблем. Скоро его там будет столько, что можно перестрелять пол–Африки. С пищей — сложнее. Это должна быть не какая–то гуманитарная помощь, которая сегодня есть, а завтра нет. Это должен быть собственный источник, не зависящий от внешних политических сил.

— Триффиды на африканских солончаках? – спросил он.

Чубби утвердительно кивула. Доктор Линкс снова взял стакан, покачал его в руке, сделал еще глоток и, со вздохом, сказал:

— Ничего у вас не выйдет.

— Если ваш сорт триффидов не подходит к африканским почвам… — начал Микеле.

— Нет, коллега, — перебил британец, — Вы же читали отчеты и знаете, что триффидам, в сущности, безразличен состав почв. В разумных пределах, разумеется. Но вам не дадут этого сделать. Вы здесь, на противоположной стороне планеты, даже вообразить себе не можете, какой колоссальный бизнес построен на том, что пищевая проблема в отсталых странах не решается. Иначе, все давно решилось бы с помощью трансгенных культур фасоли, кукурузы, сои и картофеля. Триффиды более элегантное решение, но это чисто теоретически. На практике, любого, кто тронет бизнес–потенциал голода — растопчут.

— Интересно, как? – спросила Чубби, и выпустила изо рта аккуратное колечка дыма.

— Посмотрите на меня, — предложил Макс, — Пять лет назад я был деятельным, здоровым человеком, у меня была известность, репутация и контракты с фирмами в США, Индии, Бразилии, Канаде, Франции и в Британии, разумеется. Но я ввязался в тему собственной агроиндустрии отсталых стран и теперь я нищий алкоголик. Я говорю с вами, с трудом удерживаясь от того, чтобы не попросить стаканчик виски. Меня удерживает только то, что я знаю: вы мне его не дадите, даже если я встану на колени.

— Хотите, я крикну Керка, и он вкатит вам что–нибудь, чтобы вас это не беспокоило?

Линкс медленно покачал головой.

— Нет, Чубби. Спасибо, но – нет. Иначе я буду зависеть от еще одного препарата.

— У меня есть на примете один препарат, который безотказно работает и не вызывает зависимости, — сказала она, — Надежная штука, я ее пару раз проверяла на себе.

— Хорошее начало, чтобы дать плацебо. Но оно работает, только если о нем не знаешь.

Капитан Чубби Хок покачала головой.

— Нет, Макс, это другое средство. Оно называется «вкус победы».

— Ах, вот вы о чем… — задумчиво произнес он, — Звучит красиво, но машина, ворочающая триллионами долларов, не по зубам вашей службе и даже всей вашей маленькой стране. Бедный и маленький не может победить большого и богатого, извините за банальность.

— Я тут вспомнил одну старую историю, – вмешался Микеле, — Примерно четыре тысячи лет назад было такое государство Древний Египет. Считалось, что он непобедим, потому что у него много золота и много жрецов, управляющих сверхъестественными силами. Но пришли простые парни, называвшиеся «гиксосы». Они не понимали ценности золота, не верили в могущество египетских жрецов и признавали только такие реальные вещи, как плодородие почвы и сила оружия. И Египет пал. Железо оказалось сильнее золота.

— Este fuerte ammonal real que oro nominal, — добавила Чубби, — Афоризм алюминиевой революции. Реальный аммонал сильнее номинального золота. Триллионы, о которых вы говорите, дорогой Макс, это даже не золото. Это всего лишь цифры на бумажках или в памяти банковского компьютера. Их нет в природе. Вы сами сказали слово «плацебо». Триллионы долларов или евро — такие же пустышки, только для целых народов.

— Неожиданный поворот, — заметил доктор Линкс, — Уж не хотите ли вы сказать, что в Меганезии отменены деньги?

Чубби уже собиралась что–то ответить, но Микеле остановил ее.

— Извини, любовь моя, но ты все запутаешь. Видите ли, Макс, моя жена, как офицер спецслужбы, говорит на жутком сленге, а я – faaapu, простой фермер, и объясняю вещи просто, — он запустил руку в ящичек тумбочки, вытащил оттуда десяток сине–зеленых бумажек, и протянул доктору Линксу, — Это 1000 меганезийских фунтов, коллега. Мой добровольный взнос в поддержку вашей публицистики. Знак читательской симпатии. Я имею в виду статью «О действительных причинах голода в Африке».

— Что–то вроде гонорара? – уточнил тот.

— Да. У нас принято, чтобы читатели платили любимым авторам такие частные премии.

— Хороший обычай, — с улыбкой, согласился британец, засовывая бумажки в нагрудный карман своего «koala» (он уже освоился с этой забавной одеждой), — значит, деньги, все–таки, не отменены… Не сочтите за нескромность, а чему это примерно эквивалентно?

— Не примерно, а совершенно точно, — поправил Микеле, — Это написано на купюре.

— Гм… — сказал Линкс, вынимая обратно одну из бумажек. — … Ах, вот как… Значит, эти бумажки представляют собой расписки на 100 весовых фунтов технического алюминия?

— Совершенно верно. Фунт на фунт. А если вас интересует обменный курс… — Микеле достал из кармана коммуникатор, — … Минутку… Сегодня на Лондонской бирже тонна алюминия стоит 2800 американских долларов. Значит, фунт идет за 1,26 доллара.

Британец задумчиво покрутил бумажку в пальцах.

— Остроумно… А почему именно алюминий? Почему, например, не медь или никель?

— Традиция, — ответил Микеле, — Кроме того, это удобно по цифрам. Курс оказывается обычно где–то между долларом США и британским фунтом.

— Но со значительными колебаниями, не так ли?

— Да, примерно в той же мере, как другие региональные валюты. Бразильский реал или мексиканский песо. При этом у нас не бывает финансовых кризисов, в виду отсутствия финансовых инструментов.

— Обменная экономика? – уточнил Макс, — Товар против товара? А как с кредитами?

— С кредитами – никак. Но вы можете взять «mutu».

— Извините, Микеле, но я не понимаю по–океанийски.

— Это не океанийский, а латынь. «Mutu» — это просто заем. Чубби, ваша контора может дать коллеге Максу заем на обустройство?

— Ты что, милый? INDEMI – это правительственное учреждение…

— Я имел в виду пул партнерств, ради которых заварена вся эта каша, — перебил он.

— Зачем заем? – спросила она, — Чтобы Макс платил проценты? Нет уж! Я позвоню и выбью из правления этого пула аванс за 3 месяца. Макс, если вы согласны на 96 тысяч фунтов в год, аванс будет у вас через четверть часа.