Роберт Уэйд - Восхитительная

Глава двадцать вторая

«Красотворец»! Это слово, будто подхваченное тысячеголосым эхом, ошеломило публику, внезапно ударив по ней со всех сторон: со страниц столичных и провинциальных газет, вечерних выпусков, популярных журналов, изданий для женщин, скромных еженедельников, с экранов коммерческого телевидения. Основная идея везде была одна, хотя формы подачи разные; в основе всей рекламной кампании лежала последовательная экспозиция, которая наглядно показывала, как обычная и неприметная девушка-служащая благодаря употреблению «Красотворца» превратилась в сказочную красавицу. Каждая очередная серия была изобретательно скомпонована так, что читатели и телезрители с нетерпением ожидали следующей серии, чтобы собственными глазами увидеть следующую стадию чудесного перевоплощения бедной мисс Смайт. В программах коммерческого телевидения серьезный седоватый актер, с успехом изображавший врача, со знанием дела разглагольствовал о биохимических свойствах стимулина в усилении деятельности эндокринных желез.

— Красота является следствием гормонального равновесия, — авторитетно заявлял он, — а стимулин регулирует образование гормонов. Вот почему «Красотворец» не просто косметическое средство, но и медицинский препарат. В каждом тюбике «Красотворца» содержится определенная доза стимулина.

Затем на экране появлялась Лора Смайт. Обычная й непривлекательная она сидела за пишущей машинкой в каком-то жалком офисе, а выразительный голос невидимого диктора пояснял:

— Перед вами Лора Смайт. Не такая уж молодая, но еще и не старая. Так она живет день за днем — безрадостно и уныло, как будто в абсолютной пустоте. Незамужняя, лишенная ласки, никому не нужная…

Звуковые эффекты: оглушительный стук пишущей машинки и энергичный, с американским акцентом голос, почти речитативом произносящий:

— Невеселая жизнь, не так ли?

На экране кабинет врача (того самого). Мисс Смайт, оживленно жестикулируя, о чем-то говорит. Голос за кадром:

— Одиночество — тоже своего рода болезнь, которая часто требует вмешательства врача. Лора Смайт поняла, что подавленность — не просто следствие плохого настроения, и решила принять действенные меры.

Большое, во весь экран, лицо врача. Его спокойный, уверенный голос:

— Мисс Смайт, ваш организм совершенно здоров. Вам не хватает лишь настоящей женской привлекательности, а это зависит от гормонального равновесия.

Немного удивленное лицо Лоры Смайт, затем опять лицо врача.

— У вас нет причин дли беспокойства. — Приятная профессиональная улыбка. — И не нужно никаких лекарств или инъекций. Современная косметическая наука разработала полный курс лечения…

Он что-то пишет на листке бумаги и протягивает девушке (зритель должен думать, что это рецепт).

— Сегодня же сходите в ближайшую аптеку. Это обойдется вам в тридцать шиллингов и шесть пенсов за тюбик, но результат будет потрясающий. Самое главное — не прекращайте лечения ни на день.

Во весь экран — листок бумаги. На нем четко (ни один врач так не пишет) выведено одно слово «Красотворец».

Коробка, и на ней все то же слово. Изящная рука поднимает ее. Камера отъезжает назад, показывая обычную аптеку. Девушка за прилавком подает Лоре Смайт коробку с тюбиком «Красотворца».

— Вот ваш «Красотворец», мисс. Тридцать шиллингов и шесть пенсов.

(Эта реплика очень важна: она повторяет название изделия и цену).

Лора Смайт, держа коробку перед собой, идет на камеру. Этот прием повторяется в каждой следующей передаче, чтобы зрители ясно видели, как день за днем заметно меняется ее внешность.

Комментарий за кадром:

— Вот так Лора Смайт сделала решительный шаг, которому суждено было изменить всю ее жизнь и превратить в красавицу. Завтра в это же время по нашему каналу вы увидите, как «Красотворец» начинает придавать ей подлинную красоту и очарование.

Женский голос добавляет:

— «Красотворец». Всего тридцать шиллингов и шесть пенсов. Сегодня же купите тюбик «Красотворца» в ближайшей аптеке.

Наконец ровный и глубокий мужской голос: «Красотворец» сделает вас прекрасной! Завершают передачу музыкальные аккорды» и сладенький тенор томно выводит:

Реклама в прессе подавалась более сжато и не так дра— матично, но принцип оставался тот же. Основой служила история современной Золушки, где роль крестной-волшебницы исполнял «Красотворец». Каждый день появлялись новые фотографии, но во всех объявлениях неизменно фигурировал небольшой овал с текстом, где Лора и еще кто-то вели разговор о несравненных качествах «Красотворца». Процесс перевоплощения был немного ужат в самом начале, так что Лора становилась настоящей красавицей примерно через четыре или пять дней; когда же факт чудесной метаморфозы был доказан, последующие изменения начали происходить медленнее. В течение второй недели рекламной кампании красота девушки с каждым днем становилась все выразительней, пока читатели не заговорили, что достичь большего просто невозможно, — и все-таки она становилась все красивее. Тюбики «Красотворца» быстро исчезали с прилавков магазинов по всей стране; спрос на него возрастал, и производственные цеха «Черил» должны были постоянно увеличивать выпуск. Рекламная кампания прошла только половину дистанции, а новое изделие уже завоевало признание.

Пол Дарк следил за развитием событий с мрачной насмешливостью. Он заметил одно необычное обстоятельство: ни в одной газете не было редакционных комментариев и вообще каких-либо высказываний по этому поводу. Только «Ивнинг Диспетч» поместила небольшую ехидную заметку, в которой говорилось:

«Где Лора Смайт — девушка, чье лицо стало широко известно благодаря самой громкой рекламной кампании всех времен? Она отправилась в Голливуд, где красота приносит наибольшую прибыль. Лицо, созданное «Красотворцем» (это все, что мог позволить себе автор, упоминая название изделия), скоро появится в кинофильмах и на экранах американского телевидения в обмен на дождь долларов, который по приблизительным подсчетам может достичь нескольких миллионов».

Дарк, который после отъезда Мэри в Антиб, не получил от нее ни одной весточки, тут же позвонил в «Диспетч» Джефкоту, надеясь получить у него еще какие-нибудь сведения. Джефкот по-дружески предложил поговорить где-нибудь в непринужденной обстановке за кружкой пива. Через час они встретились в баре на Флит-стрит.