Фриц Лейбер - Избранное. Том 2: Серебряные яйцеглавы; Ночь волка; Рассказы

— Что случилось? — изумился Гаспар. — Выглядите так, будто все счастливы.

— Естественно! Братки согласились выдать что-нибудь на пробу. Мы звякнули в Инкубатор, и остальные мозги не имеют возражений. Каждый пишет по пробной короткой повести: строгая анонимность; редакторская помощь по требованию; десять дней на написание. Твое первое задание, Гитар, как сказал мистер Флэксмен, — взять напрокат двадцать три диктописца. Рокет может наскрести только семь.

С первых дней Писательского Дерби серебряных яйцеглавов Гаспар с удивлением обнаружил, что все используют его в качестве постоянного носильщика, помощника, мальчика на побегушках, хотя он так и не успел установить с кем-либо но настоящему дружеских отношений. Даже надежный и прямодушный Зейн Горт — и тот норовил при первой же возможности таинственно исчезнуть, а рассчитывать на помощь Охранника Джо не приходилось, поскольку обострившаяся сердечная недостаточность не позволяла тому поднимать ничего тяжелее скунсового пистолета или полупустого совка с мусором.

Правда, у Гаспара появилась некоторая надежда заполучить третьесортного помощника в лице бросившего пить Попа Зенгвелла. Но оказалось, что без алкоголя старый сторож ни на что не способен, превратившись в трясущуюся развалину, еще более бесполезную и назойливую, чем был в период запоев.

Предложение Гаспара нанять дополнительного помощника — человека или робота — Флэксмен и Каллингем отклонили. Их мотив — это позволит сорвать завесу секретности, покрывавшую проект «Яйцеглавы», — показался Гаспару смешным, ибо, по его мнению, в завесе было куда больше дыр, чем ткани. В ответ компаньоны намекнули, что он завышает количество работы, проводимой им во время Дерби.

Однако, с точки зрения Гаспара, только одна возня с диктописцами, не считая ухода за яйцеглавами, была поистине геркулесовым трудом, включавшим и рыскание по всему Нью-Анджелесу в поисках этой устаревшей техники. Поскольку все местные ресурсы были раскуплены или взяты напрокат воспрянувшими после уничтожения словомельниц писателями союза, Гаспар умудрился все же переарендовать несколько диктописцев (вероятно, у быстро разуверившихся в своих силах сочинителей). Впрочем, остальных пришлось-таки купить по ценам, заставившим Флэксмена взвыть.

Кроме того, к каждому диктописцу нужно было приспособить специальное соединение, позволявшее подключаться напрямую к ротовой розетке яйцеглава, минуя звуковую стадию. Но на решение этой задачи у Гаспара ушло не более получаса, правда, после того как Зейн наглядно продемонстрировал весь процесс подсоединения диктописца на примере Полпинты. Проинструктированный таким образом, Гаспар легко справился еще с двадцатью девятью диктописцами, познав к тому же какое-то новое чувство радости от работы механика, а также философски поразмыслив над тем, кто есть кто. Гаспар, возможно, и плюнул бы на все, но его почему-то интриговали лесть и угрозы няни Бишоп и ее коллег по Инкубатору, которые наперебой передавали настоятельные требования яйцеглавов, возжелавших срочно оснаститься диктописцами и при этом пылавших жгучей ревностью к тем, кто получал их первыми. А тут добавил горечи и Зейн, заметивший как-то с восхищением, что, мол, поскольку роботы занимаются улаживанием конфликтов и творческой работой, то людям останется лишь монотонный неквалифицированный труд.

С учетом обстановки Гаспар завел привычку ночевать в Рокет Хауз, засыпая на койке Охранника Джо, пропитавшейся уничтожителем вони. Днем же, когда последний диктописец обретал своего хозйина, Гаспар, преисполненный гордости, попросту сидел в Инкубаторе, сложив на животе исцарапанные, исколотые, погрубевшие руки, и молча наблюдал за приспособленными им машинами. Каждый из диктописцев был подключен к яйцеглаву и через неравные промежутки времени то выбрасывал бесконечные рулоны бумаги, то втягивал их для правки. Все это свидетельствовало о том, что законсервированные мозги лихорадочно думали над книгами.

Однако Гаспар не долго наслаждался выпавшим отдыхом, если только постоянную помощь мисс Бишоп и другим няням в повседневной работе можно было считать таковым. Как только яйцеглавы получили машины, они стали требовать созыва конференций с Флэксменом и Каллингемом чуть ли не по нескольку раз в день, настаивая, чтобы их самих, диктописцы и все остальное оборудование тащили в контору, ибо чрезмерная занятость компаньонов не допускала обратного варианта. Гаспар очень скоро понял, что яйцеглавы не нуждаются ни в каких полезных советах наделенных телом людей, тем более не имевших проблем с их творениями, а просто им нравилось совершать эти маленькие путешествия после долгих десятилетий заточения в Инкубаторе.

Получалось так, что на протяжении рабочего дня как минимум десять яйцеглавов с няней, свежими футлярами и прочим оборудованием курсировали между Инкубатором и конторой.

От бесконечных переносок Гаспар не только оборвал руки до полной потери чувствительности, но и начал испытывать дикое отвращение к сварливым, коварным, жестоким и тяжелым, как свинец, мозгам.

Наконец после долгих жалоб компаньоны милостиво разрешили Гаспару использовать для транспортировки яйцеглавов лимузин Флэксмена. Тем не менее ему по-прежнему нелегко приходилось на погрузке-разгрузке, да еще нужно было обеспечивать охрану яиц. После некоторых возражений компаньоны разрешили ввести кое-какую систему безопасности, заключавшуюся в том, что один из братьев Зенгвеллов стоял на часах во время работы Гаспара, а яйцеглавы транспортировались теперь в обычных коробках, а не в подарочных, слишком привлекавших внимание.

И уже как высшая уступка домогательствам Гаспара относительно укрепления защиты перевозимого груза выглядел жест Флэксмена, который торжественно одолжил писателю древний револьвер. Правда, оружие скорее всего находилось в коллекции прапрадеда владельца, но было снабжено соответствующими боеприпасами, изготовленными вручную роботами-оружейниками по старинным стандартам. Впрочем, Гаспар пытался было выпросить более современный пистолет у няни Бишоп, но она вежливо отказала.

Кляня свое незавидное положение, Гаспар не переставал думать об этой симпатичной девушке. Встреться она с ним еще раз, согласись выслушать наедине его жалобы и поверить свои, ему было бы гораздо легче. Однако девушка неумолимо отклоняла все предложения пообедать или даже выпить в перерыв кофе, сопровождая отказы обидными замечаниями типа того, что экс-писатели имеют слишком много свободного времени. Как и Гаспар, она вместе с мисс Джексон ночевала там же, где работала, с той лишь разницей, что ее место было в Инкубаторе. Остальные четыре няни не отличались особой преданностью своему ремеслу, а одна из них даже воспользовалась увеличившимся объемом работы как поводом для увольнения. В связи с этим няня Бишоп, беспрекословно взяв на себя дополнительные ночные и дневные дежурства, устроила тщательную и суровую проверку неукоснительного соблюдения правил Цуки где бы то ни было: в Инкубаторе, в Рокет Хауз или при транспортировке яйцеглавов.