Александр Полосин - Армагеддон был вчера

В двухстах метрах на волнах качается маленькая спортивная яхта. В мелком озерце даже она кажется слишком громоздкой.

Из дома выходит стройная, высокая девушка: каштановые волосы стрижены каре, белые топик и шорты облегают фигуру. Отдав Егору поднос с двумя коктейлями, девушка целует его и взбегает по склону к веранде.

– Хороша моя Натка, да? Потому и прячу. Ноет иногда: надоело за компом сидеть с бухгалтерией, дай хоть разок тебя подменить, в магазине поторговать. А как я её пущу? Только представь – зайдёт какая-то уродина, увидит Натку и пожелает: чтоб ты ногу сломала! Бабская зависть – страшное дело. Или какой-нибудь кобель… Она ж не сможет отказать! Не потому, что плохая, а потому… Да что я тебе объясняю, Данька, это первоклашки знают.

Насчёт первоклашек Егор загнул. Но взрослые люди знают: созданное из песка Гоби имеет нестабильную структуру, которая может деформироваться под воздействием сильных мысленных эманаций – владельца вещи или окружающих людей. Вазочка, купленная в лавке Егора, упадёт и разобьётся, если этого всей душой пожелает завистливый гость. А хозяйка потом починит – собственным желанием… Когда-то это свойство сломало планы рвущегося к власти мальчишки. Страшно подумать: что было бы, если бы созданное на Гоби было таким же реальным, как… как реальное?

Кстати, корабли того мальчишки были без пилотов. А если бы в рубках сидели люди? Люди, созданные из песка, но неотличимые от обычных?

Чья воля к жизни победила бы – их или «настоящих» людей?

Конечно, «настоящих». Егор только что рассказал о своей жене… Данилу вдруг стало грустно. Как всё легко и просто, когда речь идёт о вещах – а с людьми… Дело даже не в том, что государство не выдаёт паспортов «родившимся из песка», и за пределами Гоби они не имеют никаких прав – законы можно поменять. Куда страшнее разлом, который проходит через умы людей.

«Настоящие – ненастоящие». Даже Данил, уважая выбор друга и желая ему счастья, в мыслях позволил себе эту формулировку. Что же могут сказать и подумать менее доброжелательные?

– Ладно, Данька, хватит о грустном. Глянь, красота какая вокруг!

С этим трудно спорить. Солнце садится, небо окрасилось цветами от розового до малинового, на песок легли глубокие, таинственные тени. Чистый воздух пьянит голову. Прозрачные волны накатывают на берег.

– На яхте часто катаешься? – бросает Данил.

– Почти через день, – отвечает Егор. – Ты же знаешь, я всегда мечтал… Друзей приглашаю – ребят своих, художников. Натку всегда берём. Это что-то особенное – управлять судном, ставить паруса, прокладывать курс… не надо так ухмыляться! Сейчас мы на берегу, и водоёмчик кажется лужицей – а когда под парусами выходим, море самое настоящее! Берегов не видно… дельфины из воды выпрыгивают! И глубина – с аквалангом нырять…

Гоби – странная планета. Странный не только её грунт. На какой ещё планете возможно, чтобы люди, идя в одно время по одной улочке навстречу друг другу, разминулись? На какой другой планете озеро, раскинувшееся за домом, можно не увидеть с улицы? Эти «выходки» пространства должны внушать тревогу – но не внушают. Кажется, что так и должно быть, что естественен этот порядок вещей. А не тот, что существуют на «обычных» планетах, где ты вынужден общаться с людьми, которые неприятны, где твои маленькие тайны могут оказаться у всех на виду… Камера, которой пытаются сделать снимок через чужое окно, на Гоби выходит из строя неожиданно и без причин, мастера только руками разводят.

Да, жизнь здесь прекрасна. Планета, где сбываются мечты…

Конечно, и на Гоби случаются мелкие неприятности, возникают проблемы – но это та горчинка, без которой сладкое блюдо становится противно приторным.

Натка вышла ещё раз, Егор уговорил её присоединиться, жена заикнулась о делах, которые надо закончить, но уступила просьбе любимого. Кроме коктейлей пили красное вино, закусывали фруктовыми салатами и рыбой. С лица Натальи не сходила улыбка, глаза искрилась, она заразительно смеялась шуткам Егора, но с Даниилом общалась ровно, по-дружески, не пытаясь флиртовать. А он даже в мыслях не посягал на жену друга – у них с Егором всегда были разные вкусы.

Уже поздно вечером, когда они вошли в дом и готовились подняться на второй этаж, Егор наклонился к его уху. Они были вдвоём – Наталья задержалась на пляже, решив искупаться при луне.

– Ты приехал… не только увидеть меня?

– Да, – не стал вилять Данил. – Есть другая причина.

– Тоже хочешь, чтобы сбылось желание?

– Хочу. С утра пойду в пустыню.

– А чего грустный?

– Не уверен, что сбудется.

– Даже здесь?

– Даже здесь. Желание слишком особенное… – виновато протянул Данил, от души надеясь, что друг не попросит большей откровенности.

Он не попросил. Просто тихо сказал:

– Хочешь… я с тобой?

В груди Данила что-то сжалось, но он ответил:

– Нет, Егор. Извини. Ты мой друг, но эту дорогу я должен пройти один.

Колёса джипа вздымают песчаные волны. Мотор бесшумен – это новейшая модель. Сделана не на Гоби. Здешняя техника ведёт себя непредсказуемо и требует грандиозных усилий для создания: чтобы вообразить и «вылепить» каждую деталь, нужен человек, досконально знающий её устройство. Ошибёшься в долях миллиметра – начинай сначала… То же самое с топливом. Пять лет назад, когда Гоби только была открыта, государство возлагало надежды на создание «сверхтоплива». Но, поскольку сверхтоплива не существует реально, человек не может его вообразить. А всё, что вообразить можно, все эти лиловые жидкости и зелёные кубики – работает с просто смехотворным КПД. Гоби – планета людей искусства, а не технократов.

Гладкая песчаная равнина. Безоблачное небо, приятный жар – здешнее солнце намного старше земного и греет слабее. И тишина, тишина, тишина… Ветра нет. Вспоминается сводка электронного гида: за пять лет в пустынях, покрывающих всю поверхность планеты, не зафиксировано ни одной пылевая бури.

Чёрный прямоугольник на горизонте далеко справа. Впервые за час пути какое-то разнообразие. Интересно, а миражи здесь бывают?

Данил сворачивает к чёрному объекту. До того, как появился ориентир, он ехал наугад. Если суждено достигнуть цели – он придёт к ней любой дорогой. Нет – значит, не судьба.

Маленький домик сложен из крупных блоков, окон нет, дверь тоже чёрная. Данил стучит, дверь от удара открывается вовнутрь. Входит. Лампы дневного света, из них не работает половина, облезлые стены, кучи бумаг и какого-то хлама на стульях, за таким же захламленным столом седой человек.

– Я ждал вас, – говорит он. Голос еле слышный, шелестящий. Данил молчит. В лице старика что-то неуловимо меняется.