Шон Мерфи - Время новой погоды

гласили плакаты в руках стариков. Сгорбленные, седые и лысеющие, они порой вызывали приветственные и ободряющие крики со стороны людей, мимо которых шли, а порой – насмешки. Они хромали, они волочили ноги, они хватались за поясницы и все же километр за километром шли вперед. Они шли сквозь дождь со снегом, навстречу сильным ветрам, переносили жестокий зной; попали даже во временной разрыв, отбросивший их на три дня назад, не говоря уже об аберрации в силе тяжести, поднявшей демонстрантов в инвалидных колясках на воздух и продержавшей их там несколько часов. Но в каждом городе к ним присоединялись новые участники. Мистер Эзра Дж. Симмонс, который никогда в жизни ни для кого ничего не сделал, выглянул из окна, увидел ряды пожилых людей в истрепавшейся одежде, с трудом тащившихся вперед, и тотчас же понял, что ему делать со старым школьным автобусом, ржавевшим у него на заднем дворе последние девятнадцать лет. На следующее утро он присоединился к участникам марша, ведя передвижной «Дом Отдыха», чтобы подбирать тех, кто слишком устал и не может идти дальше.

– Не отдадим наши протезы! – кричала мисс Кларисса, шедшая в первых рядах.

– Майор, верните мне шляпку! – кричала Сэди.

– Отобрать у дамы шляпку! – кричали вновь присоединившиеся к ним граждане. – Какое безобразие!

Девяностолетние из союза «Сторонники Конфедерации» и восьмидесятилетние «Дочери Американской Революции» тоже присоединились к маршу, восклицая: «Помните Аламо!»

На Колпачном Ранчо Бывший Президент Спад Томпсон и Биби Браун смотрели по телевизору, как растерянный Дэн Атмост пытается придать событию хоть какой-то смысл.

– Сегодня на побережье Техаса сотни пенсионеров вышли на улицы, чтобы протестовать… Итак, против чего вы протестуете, мэм?

– Нам необходимы наши протезы, молодой человек, и никто никогда их у нас не отнимет!

– Кто бы ни был этот майор, мы требуем, чтобы он вернул шляпку мисс Сэди!

– Помните Аламо![35]

Дэн Атмост изо всех сил пытался вести программу дальше.

– Сотни пожилых граждан страны собираются сегодня на берегу Залива в Техасе, чтобы выразить протест… ну, сейчас довольно трудно разобраться… но дело выглядит вот как… Это, по-видимому, объединенная акция протеста против плана осушить Атлантический океан, используя проектируемый трубопровод «Техас – Мексиканский залив»… А также против запланированного «Корпорацией Америка» «Двустороннего договора о протезоносных слугах»… А также призыв восстановить то состояние времени и силы тяжести, которое существовало в годы юности участников марша… А также – поменять Новую Погоду на Старую… И еще что-то такое про шляпки…

Это было совершенно исключительное событие. Впрочем, по всей стране происходило что-то совершенно исключительное. Америка уже когда-то видела пробуждение сознания у молодежи, но никогда не видела – во всяком случае, до такой степени – пробуждения сознания у американских стариков. Включив звук на полную мощность, пожилые люди страны вглядывались в экраны телевизоров, следя за тем, как участники марша совершают свой путь через Техас, и ощущали, как новый дух начинает рождаться в их сердцах, умах, во всем теле, хотя до сих пор они были уверены, что их лучшие годы уже позади. Ибо, как старики неожиданно обнаружили, у них было нечто общее с молодежью: у них хватало свободного времени, чтобы испытывать тревогу.

На юге, среди песчаных, поросших соснами холмов, в небольшом трейлере авиационной компании Слим МакДули неожиданно стряхнул с себя бурбонный туман и, вдруг поняв, что перестал интересоваться самим собой или кем-нибудь другим лет пятнадцать назад, уложил в несколько черных пластиковых мешков для мусора свои старые костюмы и отвез их в окружной приют для бездомных. Элси Уильяме, за всю жизнь не сказавшая никому доброго слова, погладила по голове мальчишку-газетчика, когда он пришел получить деньги, дала ему хорошие чаевые и кусок орехового торта. И со всех концов Америки, словно мотыльки на огонь (или, как говорили некоторые, словно полчища леммингов, стремящихся к краю пропасти), старики поднимались как один – правда, похрустывая и поскрипывая, это надо признать. Они, хлопая дверью, уходили из домов престарелых, с трудом поднимались с больничных коек, ускользали от медсестер, пытавшихся их остановить, и пускались в путь – на поездах, на автобусах, на велосипедах, на попутных машинах… Некоторые даже приходили пешком или приезжали в инвалидных колясках, чтобы собраться всем вместе в Байю и присоединиться к великому маршу седоволосых.

– Забавно, – сказал Биби Спаду и Хьюберту, когда они на Колпачном Ранчо следили по телевизору за тем, как разворачиваются события. – Говорят, все это движение началось в округе Магнолия. А вы знаете, я ведь когда-то там жил.

– Целых семь лет, – ответил Хьюберт. – Да, вы нам говорили.

– Именно там, – сказал Биби, – я наконец понял истинную природу любви.

– Вы счастливый человек, – откликнулся Спад. – А я все еще ищу.

Биби обнаружил, что все дни, пока идет марш, он пристально изучает лица демонстрантов, стоит только им появиться на экране.

Но лицо, которое он искал, так среди них и не появилось.

Открыв, почему небо голубое, ученые корпоративного правительства с усердием взялись за работу, задача которой – открыть цель жизни.

«Мы подозреваем, – говорит исследователь КА Генри Форд, – что эта цель некоторым образом связана с увеличением прибылей».

Красный туман густел. Он приходил все чаще и каждый раз, как появлялся, оставался все дольше и дольше, окутывая сортировочную станцию, деревья, соседние кварталы и здания характерной, как бы налитой кровью дымкой: казалось, что она никогда не проходит совсем. Бадди сидел в старом вагоне-ресторане, который Мечтатели использовали как столовую, и глядел на странно неподвижный розоватый пейзаж за окнами.

Внутри вагон-ресторан был очень похож на материнскую харчевню в миниатюре, так что здесь он чувствовал себя как дома, хотя всегда ожидал, что вот-вот в вагон войдет проводник и предложит ему пакетик картофельных чипсов.

Однако в это утро Бадди был обеспокоен. И не только из-за странного состояния атмосферы, хотя оно само по себе давало массу поводов для беспокойства. Помимо этого, дела в лагере Мечтателей все больше выходили из-под контроля. Вероятнее всего, это было как-то связано с необычайным успехом акции «Птицы Одного Полета», которая – после того как неразбериха с доставкой индеек была улажена – поставила корпоративное правительство в весьма неловкое положение и вызвала довольно много критических выступлений в его адрес, так что они уже пообещали восстановить День благодарения в будущем году. Или, возможно, дело было в дискуссионной статье Ронды, только что опубликованной в газете «Бродячая Кость» и озаглавленной: