Павел Шумил - Процент соответствия

— Ты назначил водителями тех, кто работал на этих инструментах. Это было ошибкой, — произнесла Ардина.

— Нет. Это было правильно. Видишь — они направились не домой, а к инструментам.

— Они не смогут гнать инструменты.

Алим промолчал.

— ...Очень плохо, юноша.

Атран был ошарашен.

— Но я пересказал всё, что услышал от Эскара.

— Всё, что вы запомнили. А пересказали нам так, как поняли. И то, что поняли. Что не поняли, упустили в пересказе.

Атран растерянно обвёл взглядом инфоров. Среди них не было ни одного рангом ниже седьмого круга.

— Знаете, юноша, если б это была курсовая работа, вы заслужили б самую высокую оценку. Но сейчас вы носитель уникальной информации. У нас имеются методики извлечения информации из памяти. Вы готовы представить свою память в наше распоряжение?

Вот я и пропал, — понял Атран. — Что же делать?

— Вас что-то смущает? Есть нечто в вашей памяти, чем вы не хотите делиться ни с кем? — поинтересовался незнакомый инфор.

— Да, — машинально ляпнул Атран. — Бала, её эмоции... — И осёкся.

— Бала — это ваша кула? Понимаю.

— Вы не понимаете, но это не важно.

— Это действительно неважно, юноша. Если кула не имеет отношения к беседе с Эскаром, поставьте на эту тему мыслеблок. Мы же не будем ломиться сквозь него. Ну как, готовы к слиянию?

Если б я ещё знал, как мыслеблок ставится, — обречённо подумал Атран, притирая нижнее пятно к пятну нейросети. На верхнее пятно тут же опустился инфор, а остальные заняли свободные места сети.

— «Меня зовут Угор. Прежде всего расслабьтесь, — передал инфор. От него веяло симпатией, дружеским участием, лёгкой усталостью и приятной истомой. — А ведь, кажется, я о вас слышал. Два охотника на огромных кулах на станции связистов. Вас до сих пор там с благодарностью вспоминают».

— «С благодарностью?» — удивился Атран.

— «Вы же их от алмара избавили. Знаете, как страшно на дежурство идти, когда алмар рядом?»

Почему-то Атран почувствовал благодарность и доверие к этому незнакомому инфору. Или это отражённое сетью эхо его эмоций?

— «Уже начали?» — спросил кто-то.

— «Тишина в сети. Ещё слово, и кто-то будет ждать снаружи», — строго прервал Угор. Сеть притихла. Атран напрягся и сосредоточился.

— «Напрягаться не надо. Прикройте глаза, расслабьтесь и слушайте мой голос. Только мой голос», — передал инфор на мыслеречи, незаметно и как-то по-дружески перехватывая у Атрана двигательные центры. Тело залила приятная истома, словно инфор поделился своей. Волны тепла помогли расслабить напряжённые мышцы. — «Слушайте мой голос. Только мой голос. Ничего больше нет. Вы в саду размышлений. Рядом с вами Эскар. Вы чувствуете его движения боковой линией. Вспоминайте, что он говорит, вспоминайте, что вы видите. У вас перед глазами сад размышлений...»

Атран словно вновь очутился в парке. Неторопливая прогулка над зелёным ковром, такая же неторопливая беседа, голос Эскара с чуть заметным древним акцентом. Взвешенные, выверенные фразы Эскара, тест-вопросы, которыми он проверял, хорошо ли Атран усвоил информацию. Повторное подробное объяснение непонятных мест. В Эскаре пропадал гениальный преподаватель. Но его загадочные, непонятные оговорки, оставшиеся без объяснений...

Когда очнулся, инфоры вовсю спорили, перебрасывая друг другу куски воспоминаний.

— «Видимость пятнадцать-двадцать метров, так? Значит, до этого камня десять метров. Это больше пятнадцати секунд. Здесь лакуна. Юноша, вы проснулись? Отлично! Вы мыслеблок не ставили?»

— «Н-нет...»

— «Тогда что было после этого?» — инфор передал удивительно чёткий образ. Атран напрягся — и вспомнил!

— «Вот видите, юноша, это совсем несложно, — одобрил инфор. — И запомните на будущее. Когда говорите о чём-то важном, двигайтесь над самым дном. Тогда воспоминания можно будет связать с рельефом местности. Словно вы расставляете слова на дне. А потом двигаетесь тем же путём и подбираете их».

— «Я запомню», — пообещал Атран.

Допрос продолжался больше двух часов. Инфоры восстановили каждый метр прогулки, каждую секунду разговора. После чего поблагодарили Атрана и отпустили на все четыре стороны.

— Узнали ещё что-нибудь важное?

— Да. Эскар убеждён, что первым разумным видом были широкомыслящие. Я был уверен, что инфоры, но точно мы не знали. Сколько знаний утеряно...

Атран припомнил, что Эскар на самом деле упоминал этот факт, но не придал значения. А инфоры, оказывается, не знали. Может, нужно выделить кого-то из молодых, чтоб ходили косяком за Эскаром, смотрели в рот и ловили каждое слово?

— «Ты вялый/усталый, но довольный. Удачно поохотился?» — спросила Бала.

— «Очень удачно, — передал Атран, присовокупив образ спорящих инфоров. — Накормил/насытил их всех!»

— Очень любопытно... Чрезвычайно любопытно... Живой камень... Как это... образно. Камни — они почти вечны, — размышлял вслух Алтус. — Ваша кула каким-то образом уловила возраст Эскара. И это её напугало. Очень интересно!

— Я тоже чувствовал, что Эскар не такой, как мы. Но не знал, какими словами выразить. А Бала, не задумываясь — камень! Эскар потом подтвердил, что не может с молодёжью сливаться.

— Знаете что, коллега. Мы организуем на следующей неделе семинар, и вы сделаете доклад о командировке в Бирюзу. Я уверен, членам учёного совета просто необходимо иметь широкий кругозор. Да и лаборантам не вредно. Семинар назовём: «Тонкое строение материи». И подзаголовок: «Забытые знания древних».

— Хорошо, профессор.

— Индуцированное излучение света... Свет сам себя усиливает... Вы были правы, коллега, это свежий, оригинальный подход. Я даже не знаю, какие рекомендации вам дать. Вы вышли на передовые рубежи науки, вы впереди всех. Поэтому не буду строить из себя самого умного, а просто выделю ещё одного лаборанта, — Алтус обвёл взглядом ряды светочей. — Чтоб разгрузить от всего этого. Работайте и ни о чём не беспокойтесь. Все разговоры с учёным советом я беру на себя.

— Спасибо, профессор!

— Что-нибудь ещё?

— Я всё думаю, как древние получили эти знания? И не нахожу ответа. Ведь нужны какие-то инструменты...

— Действительно любопытно. Видимо, началось всё с изучения обычного электрического ската.

— Точно! Эскар начал рассказ с описания удара электрическим током! Правы инфоры, в науке нет несущественных деталей. Каждая фраза — ключ к чему-то.

— Расскажите об этом подробней, коллега!

До глубокой ночи Атран беседовал с профессором, они строили фантастические планы и сами смеялись над ними, Алтус делился историями из жизни института, Атран рассказал о жизни охотничьего кордона, о связистах, о погружении в Темноту. Он даже мелко затрепетал плавниками, показывая, как Лотвич подзывал в Темноте своего кула, и на этот сигнал тут же явилась Бала. В лаборатории ей было тесно, ей хотелось порезвиться. Но её с шутливой руганью вытолкали наружу. Бала не огорчилась, она чувствовала, что хозяин не сердится, а радуется ей. Ведь он сам позвал её. Толстый/плохой охотник тоже не сердится, он вышел наружу вместе с хозяином.