Владислав Победоносцев - Тутти Кванти

Ни о чем подобном старый пахарь не думал. Перед ним уже мелькали кадры порнографического канала, но он, подавленный, не видел даже экрана.

В чувство привела рука, треплющая плечо. Выморочно улыбаясь, Сч наклонился к его уху:

— Наплюй на них… Давай лучше постреляем ракетами!

— Как же пострелять-то? — пробудился Тк. — Слышал, из чего оружие делают?! Ну ладно, коттеджи, пожива, дань — это хоть понять можно, но как же на космолеты гнать всякую дрянь?! Они же развалятся — сколько смертей! Да что я, небось уж тьма трафальеров побилась…

— Я вот тоже об этом подумал, да отчего-то не сказали. Странно, ведь, говорят, про все катастрофы «кон» сообщает, а? Я-то от экрана бегу…

— Наверно, не знали, чем объяснить, что космолет вдруг рассыпался, а за ним пятый и десятый, — вот и молчали. А про оружие и вовсе, может, не подозревали, что оно — только пусти в ход — взорвется или развалится… Ай да братья, ай да вице! Ну, подлецы-ы, ну, вражи-и-ны!.. Как думаешь, это они только из-за наживы или нарочно, чтобы защиту Трафальерума подорвать?

— Какой смысл подрывать-то? В случае чего сами же и погибнут. Хотя кто их знает, этих верхосидов, они по-другому живут, по-другому и свой интерес видят…

— Это точно, в их мозги не залезешь… Вот возьми Грж. Знаменитость же, я его лицо прямо так и вижу — столько раз по научному каналу показывали. Ну чего, спрашивается, не хватало?.. Ан нет, звездами спекулировал… Слушай-ка, а ты помнишь, как я пенал с «свс» привез? — оживился пахарь. — Вон он стоит, пенал-то, так по глазам стеганул тогда. — Тк улыбнулся. — Повезло мне: в селении самым первым был, кто при таком важном деле очутился. Какой-то вот патриот разузнал все про буйволиного этого кровососа Рз, а я нашел и отдал нашему реве, он тут же бумагу на бойню переправил. И знаешь, не показывают больше проклятого детотрава, видно, тоже терцет взялся за краснорожего, а может, и судят уже…

— Помер он, детотрав-то… И ничьей крови не сосал, и вина в чан не лил… Больной был очень, оттого и рожу красную имел — давлением, говорят, мучился… Ну а как «свс» на него свалились да реве с бойни объявил, что пришлют откуда-то терцет для расследования, он захрипел, говорят, и сразу грохнулся. Так что до судейства не дошло…

Старик подался вперед, сгреб за рубашку, казалось, всего тщедушного Сч.

— Кто говорит? Кто все это говорит?!

— Жену-то я из провинции С6Н12О6+6О2 взял, где та самая главная бойня. Полно родни там, она ежедневку местную прислала, в ней беседа с вальщиками, что вместе с Рз работали. Они-то и говорят, что я тебе пересказал. Могу показать…

— Мало ли что дружки говорят? Это еще ничего не значит, они его выгораживают.

— За то, выходит, что он их детей травил. И своих тоже — четырнадцать душ. Все ведь то молоко пили… Нет, Тк, когда вокруг много глаз, грехов не упрячешь. Это ведь культовики-верхосиды могут и зазря заподозрить, далековато они от нас, а мы-то, низовики, промашки такой не дадим — всю подноготную друг дружки знаем. Или не так?..

— Что ж получается? — Старый селянин беспомощно обмяк. — Это я, значит, вальщика… завалил?

— Еще чего! — прикрикнул Сч. — Ты мне брось это. Его «свс» завалили!

Пахарь тяжело поднялся, подошел к полке, снял сверкающий пенал.

— Я притащил его реве. Я! — И, коротко размахнувшись, вышвырнул пенал в окно.

— Не ты, так другой нашел бы его. Потерялся бы этот, другой объявился: не видишь, что начало твориться? Полчаса тебе вдалбливали: на планете развернулось патриотическое движение — все ловят преступников. И одобряют это целиком и полностью… Только я вот теряюсь: а вдруг та знаменитость, что ты в лицо знаешь, и тот ущербный отец так же сосали свои звезды и пластмассы, как вальщик буйволиную кровь?..

Старики молча и напряженно уставились друг на друга.

К северо-западу от E2, гранича со столичной и напоминая неряшливой, драной какой-то конфигурацией половую тряпку, растянутую для просушки, простиралась провинция АДФ+Ф=АТФ. Здесь, в рядовом, но шумном городе ДНК, почти на окраине, в небольшом частном особняке, тоже очень внимательно, даже с жадностью, вслушивались в официальное сообщение агентства коммуникаций, а практически самого Державного синклита.

Разумеется, в подобном, сверхвнимательном, вслушивании не было ничего редкостного: в тот предсумеречный час, за исключением грудных да больных, вся десятимиллиардная страна впала в столбняк перед телеэкранами. Но в этом доме, как, впрочем, и в кое-каких иных, столбняка не было — была ликующая, едва сдерживаемая взбудораженность…

Шутливо прихлопывая друг другу рты, когда оттуда вырывались слишком уж громкие восторги — а происходило это при сообщении наиболее горестных для трафальеров фактов, — четверо обитателей особняка, двое среднего возраста, двое молодых, то и дело обменивались энергичными объятиями и поздравлениями преимущественно в адрес хозяина. Когда «кон» закончил передачу, затараторили наперебой.

— Кто бы мог предположить, что шестеренки так быстро зацепятся?

— Полыхнуло, как та самая бумага, свыскат Хг, на которой ваш карманный компьютер строчит обличения всех известных вам спецов и чиновников! Сколько их уже на вашем счету? Только не завышайте цифры — за эту работенку наград не обещали.

— Ты мне нравишься, задиристый щенок ли-Коон. И на язык шустр, и на сбор «важных сведений»… Ну, я-то никакого дела не испорчу: чтоб не соврать, за сотню уж перевалил мой счет. А теперь наши шестеренки, как ты говоришь, за-Гор, еще скорей закрутятся.

— К несчастью, вы ошибаетесь, свыскат. Теперь, наоборот, будем буксовать: на всех, кого хоть чуть-чуть знали, уже отправили «свс», а новые досье заполняются медленно.

— Правильно. Так было в самом начале наших трудов, когда требовалась изрядная добросовестность в сборе данных и их интерпретации — иначе бы никто не клюнул на бумажные обвинения. Мы обязаны были подмешивать в них правду, а неправда должна была быть правдоподобной. Но, сами видели, обстоятельства изменились: синклит призвал подданных к очищению от скверны, теперь эти несметные, но, к нашей радости, послушные стада — почти двадцать лет мы с за-Гором вживаемся в них, а к этому качеству привыкнуть не можем, — невероятно послушные стада трафальеров расшибут в усердии все имеющиеся в наличии лбы. В сложившейся обстановке целесообразно снизить качество работы в пользу ее интенсификации. А проще: халтурьте, ползуны, но быстро, еще быстрее, как можно быстрее!

Нелепо смотрелась эта четверка маленьких айсебов в громадных комнатах и высоченных стенах, строившихся, естественно, для нормальных жителей, но купленных двумя ассимилировавшимися пришельцами с соседней планеты. Для властей они были политическими перебежчиками из десантированной вражеской армии, протестовавшими своим шагом против диктаторского режима генерала ва-Жизда, на самом деле — его преданными солдатами, сменившими ради великой, но недосягаемой пока цели форменные мундиры Айсебии на мундиры чуждой нации. Их, выкормышей хунты силовиков, вышколенных в агентурных подразделениях департамента «X», было ничтожно мало, не более семи тысяч — жалкая горстка для суперпланеты, — а выполнивших заглавную задачу — вживание и карьеристское продвижение в религиозных и светских сферах, чтобы добиться доступа к государственным секретам, — и подавно мизерное количество, полутора десятков не наскрести.