Светлана Бондаренко - Неизвестные Стругацкие От «Страны багровых туч» до "Трудно быть богом": черновики, рукописи, варианты.

— Мне кажется, это разговор в пользу бедных, — сказал он.

Астроном живо повернулся к нему.

— Почему?

— Ты все равно не можешь привести доказательств. А без доказательств… ты будешь утверждать одно, я — другое, и сточки зрения присутствующих прав будет тот, у кого крепче глотка и лучше подвешен язык.

— Конечно, важно здесь не то, кто прав, а то, в чем прав… - солидно начал Андрей Андреевич, но Астроном нетерпеливо перебил его:

— Доказательства — это очень сложно в данном случае. Представь себе, кто-то высадился на Земле миллионы лет назад…

— Марсиане? — спросил, усмехаясь, Археолог.

— Пусть хотя бы марсиане. Хотя не обязательно. Даже наверняка не марсиане… и не венерианцы, и не селениты. Скажем, жители одной из планет, обращающихся вокруг ближайшей к нам звезды… или принадлежащих к более отдаленным системам… Неважно.

[(1) В первом варианте это относилось к Археологу… Можно, видимо, ожидать, что в дальнейших вариантах появятся еще персонажи с большим залысым лицом, худым нервным лбом и двумя пальцами. Ну, как у секретаря Краюхина. Происхождение этого увечья объяснено в ПП, но какую именно характеристику персонажа «Извне» хотели Авторы этим передать? Что означает отсутствие трех пальцев: героизм в труде, отвагу на пожаре? — В. Д.]

Третий вариант:

— Было бы, конечно, странно, если бы за несколько миллиардов лет существования Солнечной системы нашу планету не посетили обитатели других миров.

— Марсиане? — рассеянно спросил Археолог.

Он был молод. У него было худое темное лицо с высоким лбом и всего два пальца на левой руке.

— Может быть. Возможно, марсиане. Хотя и не обязательно. Вообще разумные существа с других миров — неважно, марсиане или венерианцы, или селениты… Скажем, с планетных систем ближайших звезд или даже с других галактик.

— Полагаю, мы бы знали об этом, — заметил Андрей Андреевич.

— Не обязательно. — Астроном рассмеялся. — Представьте себе, что кто-то высадился на Земле миллионы лет назад. Какие у нас шансы обнаружить следы их пребывания?

— Никаких, несколько я могу судить, — сказал Археолог.

— Никаких. Более того, мы вовсе не наверняка узнали бы о таком посещении, даже если бы оно случилось в наши дни.

— Почему?

— Очень просто. Трудно себе представить, что такие посетители извне стали бы переворачивать на Земле все вверх дном, как это описывает, скажем, Уэллс. Не исключено также и то, что они и сами не обнаружили бы на нашей планете признаков разумных обитателей.

— Очень рискованное… я бы сказал, довольно двусмысленное предположение. — Андрей Андреевич засмеялся. Археолог внимательно взглянул на него, затем повернулся к Астроному.

— Яснее, — сказал он.

— Пожалуйста.

Четвертый вариант:

— Да нет же, — улыбаясь, сказал Астроном. — Я хочу только сказать, что убедиться в существовании жизни на других мирах можно и не покидая Землю.

— Тогда это опять безответственные спекуляции и пустое жонглирование словами. — Археолог раздраженно постучал трубкой о край медной пепельницы. У него было узкое темное лицо с высоким лбом и всего два пальца на левой руке. — Вы можете сколько угодно наблюдать Марс, Венеру и что там еще есть в ваши телескопы, а потом кричать, что вы открыли каналы — несомненно, искусственного происхождения, углекислый газ — бесспорно, продукт выделения живых организмов, потемнение здесь и посветление там — вероятнее всего, результат цветения или увядания какой-нибудь небесной травы… потом приходит Фесенко, приходит Опарин, приходит Черт Иванович Веревкин, и они как дважды два доказывают вам, что каналы — обман зрения, что углекислый газ — продукт химических реакций… пятна — что-нибудь в этом роде… Разве не так?

— Так. — Астроном продолжал улыбаться.

— И вы будете спорить с ними до пупковой грыжи, и никто из вас не сможет убедить другого, и дело в конце концов решит большинство голосов — в лучшем случае, — а не фактическое положение вещей. Нет, чтобы убедиться, дорогие мои друзья, надо побывать там… или иметь инструменты посильнее ваших нынешних.

— Совершенно с тобой согласен, — сказал Астроном, — в том, что судить об обитаемости той или иной планеты с наши ми наличными средствами и данными пока еще не представляется возможным. Во всяком случае, судить наверняка. Но вопрос о наличии жизни где-нибудь на других мирах в бесконечной Вселенной уже решен.

— А, — насмешливо проговорил Археолог. — Конечно… Я так и знал. Когда не хватает конкретных знаний, всегда обращаются к умствованию. «В противоположность идеализму, утверждающему…» и так далее. Так?

— И так тоже, — согласился Астроном. — Но я имел в виду как раз конкретные знания.

Археолог со страдальческим видом махнул рукой, а Писатель, сонно смотревший на свой стакан с вином, встрепенулся.

— Что-нибудь новенькое, э? — спросил он.

— Пожа-а-алуй, — протянул Астроном. — Ну, не совсем новенькое, но все же… Понимаете, если Магомет не может добраться до горы, то достаточно, если гора придет к Магомету, не так ли?

 — Ого! — произнес Писатель, а Археолог насмешливо прищурился:

— Последние новости! Марсиане высадились на Красной Площади!

— Видишь, ты уже понял меня. — Астроном взял бутылку, покачал ее и снова поставил на стол. — Пусто… Так вот, дорогие мои слушатели. Для того, чтобы вопрос о жизни на других мирах был решен положительно, достаточно, чтобы кто-нибудь из обитателей этих миров высадился где-нибудь на Земле, и мы бы увидели их, не так ли?

Пятый вариант:

— А вопрос о жизни на других мирах? — сказал Писатель. Сколько споров, сколько бумаги!

Астроном быстро взглянул на него, но промолчал и снова углубился в рассматривание почерневшего металлического обруча, подаренного Археологом.

— Да, взять хотя бы вопрос о жизни на других мирах, — с солидным видом кивнул Андрей Андреевич. — Опять-таки, с точки зрения философии…

— Чепуха! — резко сказал Археолог. У него было узкое темное лицо с высоким лбом и всего два пальца на левой руке. Он курил большую черную трубку. — С точки зрения философии нельзя установить ни одного конкретного факта. Вернее, можно доказать все, что угодно.

Андрей Андреевич побагровел.

— Однако, вы не будете отрицать…

— Буду. Вы хотите сказать, что с точки зрения философской в пресловутой Бесконечной Вселенной непременно существуют обитаемые миры. Так?

— Так. И вы не можете…

— Правильно, я не могу это опровергнуть. С другой стороны, я буду вам доказывать — тоже философски, как вы это называете, что нигде, кроме нашей Земли, жизни нет. И вы меня не опровергнете.