Ирина Крупеникова - Застава

«Эй, минуточку. Вы кого имеете в виду под «заложным»? Бандюгу с пушкой, что ли? Да он сюда носа больше не казал! Я его в первую же ночь с треском выставила. Пусть мстит, где хочет и кому хочет, но не в нашем доме! Здесь другой шлялся. Лис, ты его чуял. У тебя в носу озоном пахло, помнишь? Он сначала того, поджаренного током, привёл, а потом ещё двух каких-то. Вас как раз дома не было. Я эту команду насилу выставила. Даже мебель пострадала тогда… Чего вы все на меня уставились? Тур, Ворон, вы ведь его видели на аллее. Большой такой, в рабочей каске».

— А что ж ты раньше молчала? — Лис вскочил на ноги.

«Я ж думала, ты про него и толкуешь. Про озонового…»

— Великолепно, — Ворон откинулся на спинку дивана. — Сейчас мы договоримся до мафиозной организации заложных, которая поставила себе цель сжить нас с этого света. Надеюсь, шантажист Паша выступает единолично?

Лис тревожно посмотрел на братьев. В упрямстве с Вороном мог тягаться только Тур. И от мнения Тура сейчас зависело, будет его близнец иронизировать дальше или прислушается к рассудку.

— В сказках говорится, что заложные подчиняются чертям, — вдруг сказал Тур. — Верно, Лис?

Тот согласно кивнул. Тур продолжал.

— Под «чёртом» понимают потустороннюю силу более высокого ранга, нежели простые навьи.

Лис опять вынужден был согласиться.

— В таком случае, кто выступает в этой роли здесь и сейчас? И по какой причине мы попали под столь пристальное внимание оных?

Юноша почувствовал себя студентом, тонущим на экзамене, а Ворон уставился на близнеца.

— Ты серьёзно?

— Я рассматриваю ситуацию с позиции Лиса, — пояснил Тур. — Итак, вопрос поставлен.

Тонуть так тонуть. Лис набрал в грудь побольше воздуха и выдал.

— А причина в том, что мы — дети Огненного Полоза, охраняющего царство мёртвых. И мы представляем реальную угрозу тому, кто использует заложных для воздействия на мир живых.

Ворон оставил в покое свои усы и подытожил.

— Приехали.

Тур вздохнул и покачал головой.

— Я пас. Вопросов больше нет.

— Братцы, вы достаточно видели и слышали! — в отчаянии воскликнул Лис. — Найдите же силы заглянуть в себя! Память — это единственное наше оружие. Поймите, я говорю это опять, потому что не хочу, чтобы кто-то из вас стал жертвой заложных! Отец дал нам в наследство уникальные способности, а вы отказываетесь от родства из страха перед собственным прошлым. Та, кто назвалась Пятницей, покровительницей усопших, сплела вам жестокую нить судьбы. Под её неусыпным оком вы играли в бесконечную войну друг с другом, тешили её тщеславие, и мощь её росла, питаясь вашей ненавистью. Да, это было. Но ведь вы победили! Каждый из вас победил её волю внутри себя, и отец открыл вам Переход, чтобы здесь, на этом свете, вы создали заставу сродни той, что охраняет Огненный Змей там! — он указал пальцем в пол.

— Лис, я просил тебя выяснить возможности заложных относительно зомби, — сказал Тур так, будто пропустил пламенную речь брата мимо ушей. — А ты чего начитался?

Юноша уронил руки, активно участвовавшие в процессе повествования, и плюхнулся на стул.

— Непробиваемо, — одними губами прошептал он.

В кресле возле телефонной тумбочки послышалось старческое кряхтение. Дед явился из тени лестницы в центр гостиной.

— Шумишь ты слишком, — проворчал он и подошёл к близнецам. — Уж извиняйте, но я тут слыхал всё.

— От тебя и Ки нам скрывать нечего, — сказал Ворон. — А эту песню, — он кивнул на младшего брата, — мы слышим время от времени в разных вариациях.

— Песня она может и песня, — Дед почесал макушку, — а вот сила у вас особая есть. Вчерась Тур меня так в оборот взял, что я пикнуть не мог.

Всеволод Полозов удивлённо вскинул голову.

— Ты о чём?

— А то не заметил? — усмехнулся Дед и обернулся к Ворону. — Как мальчишка про раненого рассказал, Тур мне — пошли, мол, помогать будешь. Ну, я, это, отбрехаться хотел. Туманно там было впереди. И боязно. А он меня — хвать по спине. После я уж ни перечить, ни упираться не мог. Пришлось ошалевшим стрелком-малолеткой заниматься.

— Извини, Дед, — произнёс Тур. — Я не подумал, что близость чужой смерти вызовет у тебя страх и неприятные эмоции.

— А что я! Я не в обиде. Мёртвым смерть не помеха. Да и не резон мне, это, пужаться беды. Я вот за прошлым пошёл, а будущее нашёл. Галке и без меня нынче сытно и тепло. Авось вам теперь пригожусь. Дом хороший отстроили, а от людской жизни прячетесь. И батьки рядом нет, чтобы подсказать, что-де хорошо, а что плохо. Рановато, видать, из-под родительского крыла выскочили.

Дед хитро глянул на притихшего Лиса, переместился в излюбленное кресло и чинно растворился в складках покрывала.

— За прошлым пошёл, а будущее нашёл, — еле слышно повторил юноша, однако близнецы смотрели друг на друга, будто беседовали внутри своей пары, и символическую фразу не восприняли.

На стеллаже зашуршали газеты.

«Лис, а Лис, — позвала Кикимора. — Пусть они тут советуются дальше. А у меня к тебе куча вопросов!»

Лис вяло поднялся с дивана. Вмешательство Деда решающей роли не сыграло, и он пришёл к выводу, что пока целесообразно ретироваться.

— Мне к занятиям пора готовиться, — заявил он. — Почти неделю в универе не был.

— Десять минут тебе погоды не сделают. Сядь, — вдруг распорядился Тур. — Ворон, что будем решать по поводу твоего последнего заказа?

Владимир Полозов нахмурился.

— Нас пытались припугнуть, — медленно сказал он. — И не кто-нибудь, а ребята с того света. Признаюсь, мне не по себе. Но отступать я не хочу.

Юноша затаил дыхание. Получалось, что Ворон просил поддержки. Такое он слышал впервые. И впервые его голос призван был участвовать в общем решении.

— Лис?

— Они пугали, потому что сами нас боятся! — опомнившись, с жаром воскликнул Лис.

— Думаю, мы сумеем за себя постоять, случись угрозе вылиться в действия, — кивнул Тур.

— Мишенью наметили тебя, брат, — произнёс Ворон, и его карие глубокие глаза стали чёрными, как грозовая ночь.

— Двум смертям не бывать.

— Тур!

Лис непроизвольно отодвинулся от братьев.

— Прости, — Тур тряхнул каштановыми кудрями и виновато улыбнулся. — Прости, близняшка. Я ценю свою жизнь, тем более она — часть твоей.

* * *

Одна и та же страница электронного документа висела на экране без малого полчаса.

«Лис, а Лис, ты читаешь или нет? Я уже наизусть всю таблицу партсъездов выучила!»

— Я их не понимаю! — парень хлопнул ладонью по столу.

«Партсъезды? А чего тут понимать! Зубри, и всё!»

— Тура и Ворона не понимаю, — Лис скроил кислую мину. — Раньше они меня просто не слушали. Теперь вообще чушь какая-то выходит. Что ни говорят, всё звучит двузначно! А как только я рот открываю, замыкаются друг на друге, будто сиамские улитки в одном панцире, и ничего к себе не подпускают.