К. Димитру - Снук. Futurum I

- Меня это не беспокоит, — холодно ответил лаборант. — Эрджили предупреждал, что однажды может исчезнуть и говорил, что нам следует продолжать работу в обычном режиме. А вас — то почему это так волнует?

- Дайте мне адрес его запасной лаборатории.

- Я не знаю ни о какой запасной лаборатории.

- Вы не понимаете важности происходящего, а я не могу вам всего объяснить. Эрджили в опасности. Мне нужно кое — что ему рассказать.

- Боюсь, ничем не могу вам помочь, — спокойно покачал головой Мэйсон.

Под его недоуменным взглядом Кит сделал шаг назад, расстегнул куртку, достал револьвер, взвел курок и взял в прицел грудь лаборанта.

- Где Эрджили? — спросил он.

- Я не знаю, — покачал головой Мэйсон. — Я действительно не знаю.

- Кто такой Тони Скарамо?

- Как вы сказали? — переспросил лаборант, сохраняя, кажется, абсолютное спокойствие. — Скарамо?..

- Не прикидывайся идиотом, — произнес Кит. Я не в той ситуации, чтобы играть с тобой У меня нет времени. И я знаю о тебе больше, чем ты думаешь.

- В самом деле? — Мэйсон пошевелил бровями, пожевал губами. — Интересно.

- Кличка «Кокс» тебе тоже ни о чем не говорит, правда? — продолжал Кит.

- Правда, — равнодушно кивнул Серж.

- Послушайте, — сказал он, почесав бровь. — Вы зря достали оружие. Стрелять вы все равно ведь не станете. А я могу позвонить в полицию.

- Стану, — усмехнулся Кит. — Я в таком положении, что стану.

- Ну, это будет совсем уж глупость, — пожал плечами Мэйсон. — Вы же пришли сюда не для того, чтобы убить меня, не так ли?

- Зачем ты приходил в снукер — бар на тридцать девятой?

- Ах, вот оно в чем дело! — кивнул лаборант. — Я ходил туда по поручению Эрджили, передавал лекарства для дочери хозяев заведения. Она снуксил — зависима, если вы не знаете, и Эрджили пытался ей помочь. А Тони, Тони Уайт — это… Впрочем, не ваше дело. Считайте, что это врачебная тайна… Так что спрячьте свой пистолет и убирайтесь отсюда. Я не стану звонить в полицию.

Он врал. Кит поставил бы сто против одного, что Мэйсон врет. Но добиться от него чего — нибудь, кажется, было невозможно. Если только прострелить ему ногу для оживления беседы. Но что тогда делать с остальными? Ведь они вызовут полицию. Если не сразу, то после того, как Кит уйдет.

Он спустил револьвер со взвода, убрал его обратно в карман.

Мэйсон стоял, сохраняя равнодушно — ироничную мину.

- Вот что… — сказал Кит. — Вы ведь должны знать номер телефона Эрджили. Вы наверняка поддерживаете связь с ним.

- Нет, — покачал головой Мэйсон. — Мобильный номер Эрджили мне не известен.

Похоже, от этого парня он ничего не добьется. А значит, нужно идит ва — банк, играть в открытую.

- Ну что ж, — вздохнул Кит, — скажите Эрджили, что завтра, в девять часов утра, я буду ждать его на автостоянке, на сорок восьмой улице, возле бывшего часового завода. Мне нужно передать ему кое — какие документы. Это очень, очень важно для него… И да, если он не придет на эту встречу, я все — таки вас убью.

Если придет Эрджили, все будет просто супер.

Если придут подельники Мэйсона, что скорей всего и случится, то…

Но другого шанса просто нет.

Мэйсон недоуменно дернул бровью.

- Послушайте… э — э… Кит…

Но Кит не стал слушать. Он хлопнул лаборанта по плечу и вышел на улицу.

В этом городе не видно и не слышно детей. Молодежь за шестнадцать, которую выгнала на улицу игра гормонов или обстоятельств, встречается. А детей нет. Их можно встретить только в сопровождении родителей или в школьном автобусе. А так, чтобы просто увидеть на улице играющую стайку — такого не бывает уже лет десять, как минимум.

А город без детских голосов кажется мертвым вдвойне.

Город с улыбкой гуимплена на мокром от дождя лице…

Ты болен, сука, ты скоро сдохнешь.

Верни мне Эрджили, тварь!

В маленькой забегаловке на пятьдесят первой, где всегда тусовались фарцовщики, Кит нашел Тито. Сухой, как старый жердь, черноволосый, неопределенной национальности и говоривший всегда с явным, кажется, слишком уж броским, деланным, акцентом, этот старый и опытный фарцовщик был известен по всему району номер восемь. Известен тем, что мог достать, купить или продать все, что угодно и всегда был при деньгах. Что интересно, Кит не слышал, чтобы он хоть раз подвергся нападению бандитов.

Тито сидел за столиком с чашкой какой — то бурды, издающей неестественно сильный аромат кофе и курил настоящую сигарету с фильтром, выпуская ароматный дым из под висячих, седоватых уже, усов.

- Не могу жити бьес кофа, — сказал он, увидев Кита, садящегося на старый и скрипучий плетеный стул напротив. — Моя жист кончилас, когда не стал кофа.

- Разве его нельзя купить? — спросил Кит, искренне удивясь.

- Ты думаешь, если бы его можно был купити, Тито не отдал бы любы денги, чтобы кажди ден брати наслаждене за чашка кофа?! Но даже Центру настоящи кофа нет. Нет! Да, чу бека у бека!..

- Мне проще, — улыбнулся Кит не — показному горю фарцовщика. — Я его никогда не пробовал.

Тито поцокал языком, как бы жалея несмышленого юнца.

- Как твоя жист, скажи? — спросил он через минуту.

- Прёт, — коротко ответил Кит, выкладывая на стол две коробочки и ампулу снука, добытую еще для мамы.

- Ой — е, — кивнул фарцовщик, доставая кошелек. — Стандарт.

Он вложил в протянутую руку Кита тридцать баксов.

- Скажи, Тито, — Кит положил на стол мобильник Хилмана. — Можно достать зарядник к этой штуке?

Тот взял трубку, осмотрел, поцокал языком, пошевелил бровями.

- Трудно, — сказал наконец. — А что достати трудно, то буде дорого стоит, сам понимаешь. Баксов семсот буде стоит.

- Ох ты! — присвистнул Кит.

- Угу, — авторитетно кивнул фарцовщик. — Но ты можешь продат ето телефон Тито. Тито даст ти три сто баксов.

- Нет — нет! — спохватился он тут же. — Не три сто, нет. Три сто и дваццат! Хотя… ето много, ибо что телефон с жестка прошивка и очен стар.

Кит хорошо знал фарцовщика и его манеру: дать заведомо низкую цену, а потом, будто спохватившись и облагодетельствуя, накинуть десятку. В итоге, если продавец плохо знает рынок и Тито, он отдает товар задешево и радуется, что остался в выигрыше.

Раз Тито назвал цену в триста двадцать, значит, вполне реально сторговаться за триста пятьдесят.

- Нет, Тито, извини, — Кит потянул телефон обратно. — Мне говорили, он стоит четыре сотни.

- Кто говорил?! Я тому нюх топтал, кто ти тако говорил! Три сто и сорок — ето сама болша цена, и то еще по факт.