Наталия Кабакова - Дознаватель

Сознаюсь честно, беллетристикой не увлекаюсь, книги покупаю редко. Ни те, что отпечатаны на легко растворимых в воде органических листах, довольно точно имитирующих бывшую когда-то в употреблении целлюлозную бумагу, ни электронные их версии, предназначенные для персональных CCR компании FAN In., компактных компьютерных панелей, упрощенно именуемых сисиэрами. В наше время книжные автоматы можно без труда отыскать на каждой улице. Достаточно оплатить заказ, и товар сам упадет в руки, удобно запечатанный прозрачной упаковкой, либо в цифровом виде моментально поступит на вашу электронную почту. Рассказывают (а за решеткой у меня полно времени, чтобы эти рассказы слушать), что прежде люди ходили в специальные книжные магазины, где издания лежали на полках огромных шкафов, а сами книги во множестве печатались в специальной мастерской. Наверное, это было очень романтичное время.

Спустя пять лет

Осень 2хх5 года

Я вглядывалась в белое полотно густого тумана, плотного, словно вата. Можно ли в нем дышать? Но я, кажется, еще жива. Странное облако вокруг скрадывает звуки. Тихо, но меня не покидает ощущение, что я не одна. Я по-прежнему опасаюсь двинуться вперед. Ведь когда-нибудь туман должен рассеяться, и будет не так страшно. Интересно, я попала в рай? Ведь никто не знает, какой он на самом деле.

– Мисс Вонг, мисс Вонг, – все громче «стонет», «поет» белая пелена. Шепчет однообразно, без интонаций, – мисс Вонг, мисс Вонг.

Кто-то кладет мне руку на плечо. Напуганная, я оборачиваюсь. Туман рассеялся. У себя за спиной я вижу скупо обставленный кабинет. Много света. Видна каждая деталь. Очень четко, как редко бывает в реальности. За столом сидит человек в белом комбинезоне с эмблемой знаменитого окружного госпиталя, чуда современной архитектуры. На его груди латунная табличка с надписью. Буквы мелкие, ничего не разобрать.

– Сожалею, мисс Вонг, – произношение незнакомца безупречно. Взгляд равнодушный и ледяной, а голос мягок, полон участия, столь необходимого больным людям. Тембр бархатистый, удивительно приятный. Совсем не вызывающий раздражения. Скорее успокаивающий.

– Ваши анализы нельзя назвать удовлетворительными, мисс Вонг.

Яркий, расцвеченный солнечными лампами больничный парк (теперь я точно знала, что нахожусь в госпитале) никак не вязался с этими словами. Окно, распахнутое настежь, напоминало дверь в далёкий прекрасный мир, доступный любому, только руку протяни. Так притягательно щебетали птицы, так свеж был идущий снаружи ароматный воздух.

Я перестала слушать. Мне не интересно. Прекрасный свежий сад манит меня. Сильнее, еще сильнее. Яркий свет становится ослепительным. Голубая вспышка. И тьма!..»

Я очнулась сама не своя. В лихоманке, сродни панике, с огромными бисеринами пота на лбу. Страх сковал грудь. Причина его оставалась для меня неясной. Как будто нечто серьезное беспокоило меня еще до того, как я потеряла сознание, и вот теперь тревога эта вернулась с прежней неумолимой силой. В растерянности я настойчиво перебирала скупые отрывки доступных мне воспоминаний и ощущений, но, увы, ничего решительно важного в них не обнаружила. Не нашлось никакой возможности уцепиться хотя бы за что-нибудь и подстегнуть уснувшие воспоминания.

Первый человек, которого я увидела, едва открыв слипшиеся от долго беспамятства или сна (этого я точно не знала) глаза, была моя соседка по палате. Если уж быть совсем точной, в ту секунду я не могла с необходимой чёткостью осознавать, где нахожусь, поэтому никаких внятных ассоциаций по поводу моей невольной компаньонки у меня не возникло. Неизвестность эта только усугубляла мое смятение.

Женщина сидела слева на высокой больничной кровати. Симпатичная, необыкновенно тучная, что отчасти скрадывалось её высоким ростом. Рыжие растрепанные волосы необычного оттенка, вероятнее всего крашенные, были стянуты белой трикотажной повязкой вокруг лба. Немного позже я сумела рассмотреть свою соседку ближе. Помню, что более всего меня поразили глаза: жалостливые и простоватые одновременно. Беспомощное выражение лица. Она была одета в красный больничный комбинезон с белой обстрочкой – стандартный, как у остальных пациентов.

Вещи, неряшливо разбросанные по постели, могли рассказать о хозяйке гораздо больше, чем весь ее внешний вид. Предметы часто могут оказаться куда откровеннее хозяина. Несколько низкопробных глянцевых журналов (каждая из нас листала такой хотя бы раз в своей жизни) были раскиданы по кровати в полнейшем беспорядке. Их, несомненно, изучали, так как они успели истрепаться, а потом бросили раскрытыми. Плитка шоколада в истерзанной обёртке, початая пачка печенья, примостившаяся на необъятном животе, бумажный стаканчик горячего шоколада – указывали на склонность к чревоугодию. Универсальный сисиэр лежал поверх журналов. Приподнятый под углом, он держался на специальной подставке, которая крепится сзади. Наклон оказался достаточным, чтобы я без труда заметила, что на экран был выведен не разгаданный до конца скандинавский кроссворд.

В тот момент, когда я очнулась от забытья, моя соседка со скучающим выражением лица бездумно пялилась в телевизор, висевший на противоположной стене. Передавали одно из многочисленных дневных кулинарных шоу. Великолепно загримированная звезда, жеманясь и заигрывая с гостем программы, рассказывала секрет приготовления шоколадного соуса.

Меня мутило. Я зажмурилась и полежала, не шевелясь, пока не прошел первый приступ. Затем осторожно приоткрыла веки, стараясь поменьше двигать головой, и огляделась настолько, насколько позволял в данном положении мой довольно ограниченный обзор.

Обычная больничная палата с обстановкой типичной для любого больничного учреждения. Минимум уюта, максимум функциональности. Стены оклеены веселыми обоями. Нежно – зелеными в яркий, крупный, разноцветный горошек. На стенах несколько дешевых репродукций. Кроме того, тут стоял крупный комод на пять ящиков. Раз в четыре дня медицинские сестры приносили букет свежих цветов. Я лежала на удобной больничной койке. Компьютерный монитор отображал данные, поступавшие с единственного наночипа, внедренного прямо в кровеносную систему и способного передавать данные на расстоянии до полукилометра. Насколько я могла догадываться информация, помимо всего прочего, стекалась в единую больничную компьютерную сеть. Если у какого-нибудь пациента нарушался хоть один из показателей жизнедеятельности, «умная» система регистрировала сбой и поднимала тревогу.

Под потолком, на противоположной стене, рядом с вентиляционной решёткой, был вмонтирован телевизионный приёмник, который при желании можно было подключать к сисиэрам. ССR завершали техническое оснащение палаты и крепились у изголовья пациента. Эти универсальные установки вошли в употребление всего пять лет назад, когда компания FAN In. выпустила первую их версию. Тонкий, легкий, как пушинка, легко складывающийся, чтобы можно было свободно поместить его в карман или сумочку, управляемый голосом или через сенсорный экран. Встроенное устройство 4D легко позволяло создавать любое голографическое изображение в доступном для восприятия размере. Сисиэр заключал в себе переносной компьютер, телефон, прямой выход в виртуальный мир всемирной паутины. Он позволял делать трехмерные снимки и видео, имел навигатор по местности и множество других необходимых функций.