Фиона Хиггинс - Черная книга секретов

— Ах, вот почему они не желали со мной и слова сказать! — догадался Ладлоу.

— Ваши поверили, будто я написал шантажное письмо и требую пять шиллингов? — Джо рассмеялся, не веря своим ушам. — Решили, что я начал им угрожать?

— Да! — торопливо ответила Полли. — Хотите, чтобы наши опять стали вам доверять, так покажите, что вы на ихней стороне. А не то они такого натворят!

— И на чьей же стороне я сейчас, по их мнению? — осведомился ростовщик.

Полли молча мотнула головой в сторону гадсоновского дома.

— Скажите-ка мне, милочка, — удивительно ровным и спокойным тоном спросил Джо, — как мне доказать местным жителям, что я на их стороне? Что мне сделать с Иеремией?

— Может, вам опоить его зель… я хочу сказать, напоить бренди? — робко предположила Полли.

— Предположим, я так и поступлю, а дальше что? — спросил Джо.

Полли растерялась.

— А дальше зель… бренди развяжет Гадсону язык, и он сознается в ужасном преступлении… непременно сознается, и тогда вы… вы сможете в свою очередь шантажировать его! — выпалила она.

Ладлоу громко фыркнул. Он-то знал, что хозяин никогда не опустится до таких недостойных поступков.

— Немыслимо! — загремел Джо. — Шантаж?! Никогда в жизни этим не занимался!

— Простите, мистер Заббиду, — тотчас пискнула Полли и попятилась. — Я что, я помочь хотела. Наши на вас так разозлились, ужас просто. Вот я и подумала, надо вам рассказать.

— А что Иеремия? — внезапно спросил Джо. — Он обо всем этом знает?

Полли покачала головой:

— Неизвестно. Может, еще не пронюхал. Но и он что-то затевает, чует мое сердце. Вчера зачем-то позвал к себе в кабинет одного из булочниковых мальцов. А зачем, этого я не знаю.

Джо устало вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Печально видеть, как быстро люди обращаются против себе подобных.

Полли подняла умоляющие глаза на Ладлоу.

— Вы уж поберегите себя, — сказала она и с тем ушла.

Как только Полли скрылась, хозяин достал бутылку бренди и два бокала и поставил все это на каминную полку. Затем опустился в кресло и утомленно прикрыл глаза.

— Теперь нам остается лишь ждать, — сказал он.

— Кто-то должен прийти? — спросил я.

— Быть может.

— Книгу вынимать? — с готовностью поднялся я.

— Пока не стоит.

Я сел обратно за стол. А что еще оставалось делать? Как и на протяжении всего этого дня, меня сотрясала дрожь, во рту пересохло. Каждый час я отчетливо слышал, как бьют церковные часы. Вот пробило полночь, но к нам в дверь никто не постучался. Пробило час — никого. Веки мои отяжелели, я уронил голову на стол и задремал, а потом и уснул. И приснилось мне, будто я бегу, спасая свою жизнь; кто-то за мной гнался, но кто — было не разобрать. Я то и дело оглядывался, не сбавляя скорости, но всякий раз из темноты мне в глаза бил слепящий луч света. Грудь у меня разрывалась, ноги от усталости стали тяжелее свинца. Я хотел было позвать на помощь, но не смог выдавить ни звука. А потом из тумана возник папаша, швырнул меня наземь и ну душить! Из темноты донесся голос мамаши и еще чей-то, они неумолимо приближались. Бум-бум-бум, грохотали их шаги.

Проснулся я задыхаясь, с бешено колотящимся сердцем. Грохот не смолкал, и я понял — это кто-то молотит кулаками в дверь. Я-то знал, кто к нам пожаловал. Только один человек во всей деревне мог так нагло ломиться к нам в лавку.

Иеремия Гадсон.

Я побежал отворять. Коренастая фигура Иеремии с занесенным кулаком заслоняла собой луну. Но хозяин опередил меня и успел отворить так проворно, что стукнуть в дверь еще раз Гадсон не успел и к тому же пошатнулся от неожиданности.

Иеремия злобно буркнул что-то невразумительное, качнулся, но на ногах устоял.

— О, мистер Гадсон, какая приятная неожиданность, — спокойно сказал Джо.

Гадсон протопал в лавку и внимательно осмотрелся — прямо по-хозяйски, точно что прикидывал. Увидел лягушку, подошел поближе, и некоторое время они с Салюки с любопытством разглядывали друг друга, хотя, надо сказать, лягушка первой потеряла к Гадсону интерес. Затем Гадсон прошагал в заднюю комнату. Хозяин за ним. Я шмыгнул следом, занял свое место у стола и постарался прижаться к стене так, чтобы спрятаться в тени и стать как можно незаметнее.

Иеремия встал задом к очагу, согреваясь с мороза. Ручищи он сложил на груди, а нос наморщил, будто учуял у нас какую-то вонь. Джо разлил бренди по бокалам; порцию побольше протянул гостю, поменьше взял себе. Иеремия осушил бокал одним глотком.

— Мистер Заббиду, — начал он, — я сразу перейду к делу. Не такой я человек, чтобы ходить вокруг да около. Предпочитаю говорить без околичностей.

— Так в чем же заключается ваше дело?

Хозяин говорил на диво спокойно, а меня по-прежнему так и трясло. Едва удавалось усидеть на месте.

— Вы меня одно время дурили, но теперь я вас раскусил и знаю, к чему вы ведете, — заявил Гадсон.

Он помолчал в ожидании ответа — и при этом ухмылялся, словно рассчитывал на похвалу.

— К чему я веду? — переспросил хозяин.

— Не буду отрицать, меня и мое предприятие вы чуть не разорили. Сначала я подумал, вы намереваетесь под меня подкопаться. Видал я, как к вам по ночам гости хаживают и какие. Местные вас держат вроде как за героя, а я все не мог взять в толк, за какие такие заслуги. По мне, так вы просто суете нос не в свои дела. Но теперь-то я разобрался, чем вы занимаетесь. Вот и пришел. Мне нужна ваша помощь.

Все это Гадсон говорил, приметно нервничая. По мясистому лицу его стекал пот. Он утерся платком.

— Что? — вырвалось у меня прежде, чем я успел прикусить язык. — Вы что, тоже поверили в эти басни?

Джо знаком велел мне утихомириться.

— Чем я могу вам помочь, мистер Гадсон? — вежливо спросил он.

Иеремия набрал в грудь воздуха и тяжело опустился в кресло, скрипнувшее под его тушей. А потом, к величайшему моему изумлению, разрыдался. Зрелище было не из приятных.

— Я хочу признаться в ужасном злодеянии и снять тяжесть с души, — прохлюпал Иеремия. — Уж и не знаю, к кому еще обратиться. Вы единственный, кто сумеет мне помочь.

Я едва усидел на месте. Гадсон решил исповедаться? Гадсон рыдает в три ручья? Глазам своим не верю. Что-то тут не так, это наверняка подвох. Однако хозяин мой держался так, будто гость ведет себя как и полагается.

— И чем же я могу вам помочь? — мягко и участливо спросил Джо.

Иеремия воззрился на хозяина сквозь растопыренные мокрые пальцы.