СССР 2061 - СССР-2061. Том 9

Сейчас на Земле стояло лето. Где-то преобладали осенние оттенки, где-то весенние (как, например, здесь – в районе верхнего экваториального кольца), но в целом шел летний сезон. Те, кому не хватало острых впечатлений снежной зимы – могли слетать на Плутон. Вит недавно как раз оттуда вернулся – ездили с ребятами на художественную лепку снеговиков и состязания по шельфовому катанию на санках.

А сейчас он шел по пятой главной Лесной аллее мегадеревни Москвы в сторону домашнего комплекса. До Восточного прилесья, где находился комплекс, было километров семь. Можно было, конечно, добраться ветром, но стояла такая хорошая погода, что Виту не хотелось, чтобы всё пролетело мимо. Вообще, странная это была штука – земная погода. Она всегда была хорошей – свершались ли бури, штормы, обрушивали ли ливни – неважно. Да даже простые затяжные осенние дожди, которые раньше наводили на людей тоску да депрессию – теперь всего лишь придавали прозрачно-грустные полутона светлому настрою.

Он никак не мог разгадать загадку, почему всякая погода воспринималась в настроение. Витина мама шла к своему седьмому делу и в настоящие годы жила психологом на Фабрике хорошей погоды. Он не раз у нее спрашивал об этом, но она всякий раз отвечала как-то непонятно – что, мол, пока плохое настроение, а это, как известно, исчерпаемый ресурс, берегут на случай непредвиденных неудач в познании, а то некоторые взяли моду не расстраиваться таким, по их мнению, пустякам, как недооткрытие или сбой в проверочном мышлении.

Было еще одно важное обстоятельство для прогулки. Ребята было позвали его поиграть в подпространственные прятки…

— Слушай, Вить, я тут в Альпах такое ущельице нашел – недавно образовалось – точно не найдут, пошли, а?

…но Виту хотелось сейчас побыть одному. Такое часто с ним случалось после занятий по биоискусству. Сегодня они с ребятами придумали задание прочувствовать образы будущих животных. В планы людей входило озеленение одного из континентов Марса. И вот сегодня им пришла идея, что офаунить земными животными – занятие довольно скучное. А вот в логике земных животных придумать марсианских – это дело. Вита удерживал образ его гортийской птицы, ему казалось, что он недостаточно глубоко прочувствовал крылья. Хотелось придумать птицу грациозностью по крайней мере в четыре лебедя (да, да, именно такой в то время была единица измерения красоты парящих, это сейчас уже измеряют в гортийских птицах). Поэтому-то ему хотелось пройтись одному.

На аллее никого не было. Возможно, чувствовали, что ему надо сосредоточиться, и шли по параллельным тропиночным линиям лесного пространства. Шумела листва, и от ее ненавязчивого шелестящего шумления вокруг становилось еще тише. Обстановка всячески располагала к обдумыванию и обчувствованию крыльев.

Вдруг Вит ощутил мягкий нажим в спину. Плотный порыв ветра чуть подтолкнул его вперед. Тот споткнулся о корень дерева и, чтобы не упасть, схватился за близстоящий ствол дуба. «Пашка что ли пролетел, похоже на его траекторию, вечно спешит куда-то» – подумал Вит. «Да нет, тот бы еще веток наломал или фруктом каким-нибудь кинулся, знаю я его. Наверное, просто – ветер». Порыв ветра стих. Пашка, сделав свое коварное дело, спокойно улетел восвояси.

Вит заметил висящее на стволе дерева объявление. «Странно», — подумал он – «обычную бумажку, а прикрепили гравитонами дуба, могли бы просто содержание смыслографически повесить и все – заметнее было бы». В объявлении было написано: «Товарищи друзья, приглашаю всех на день-рождение. Он состоится в Праздничном парке. Представляете, я родился вакуумным путешественником. Расскажу о первом путешествии. До встречи». «Надо будет сходить» – подумал Вит. Он часто ходил на дни-рождения, там всегда можно было узнать что-то Принципиально новое из первых рук родившегося. Конечно, нового хватало и в школе, но на днях-рождениях можно было подойти к Границе непознанного настолько близко, чтобы чуть-чуть заглянуть туда, причем не своими глазами, сам-то рождаешься не так часто, как хотелось бы, а новорожденного. Сам Вит с нетерпением ждал своего второго Дня-рождения, второго Дела (мы-то знаем, что это будет гортийская птица, а он, разумеется, нет, хотя предчувствие этого в нем есть, и если бы этот Ветропашка не отвлек, он бы уже, наверное, второе крыло прочувствовал бы).

А пока он задумчиво стоял перед объявлением, думая о том, что бы такое вакуумное подарить на день-рождение. И вдруг ему вспомнился его собственный первый день-рождение.

Дело было так. Школам как раз недавно поручили изучать дельфиний язык. Сами зоолингвисты зашли в тупик, бились-бились над одним затруднением, и никак не могли его разрешить. И в итоге было принято решение подключить школьников. Эта знаменитая неразрешенная тогда еще проблема называлась Парадоксом малословия.

Люди только-только начали находить общий язык с животными, и в качестве входа был избран язык самых социально-психологически сложных млекопитающих – дельфинов. Это было логично. Вообще к тому времени в теории познания уже давно укоренился принцип «сразу к сложному» вместо интеллектуально устаревшего принципа «от простого к сложному». Это существенно экономило силы и время и было самым коротким путем к истине – ведь не надо было тратить время на понимание простого, оно понималось автоматически как побочный результат понимания сложного. Так вот, решили понять самый сложный животный язык. И приступив к делу, сразу столкнулись с одной очень интересной проблемой… Это понятно?

— Конечно, понятно, а можно вопрос? — сказал сосед Вита по парте.

— Ну, разумеется.

— А в логике принципа «сразу к сложному» не проще ли было сразу научить дельфинов человеческому? Это задачка куда более сложная.

— В принципе, конечно, проще, точнее, логичнее. Но согласись – не так интересно. Интересно самим понять их язык, а не чтобы они потом нас научили. Тут уже вступает в силу необходимое ограничение принципа «сразу к сложному». Понятно какое?

— Если простое интереснее сложного, решается простое?

— Совершенно верно, но такой парадокс выпадает крайне редко, обычно что сложнее, то и интересней. Но это как раз тот случай. Так вот, разгадывая язык, столкнулись с такой проблемой. Как оказалось, у дельфинов крайне сложная и разнообразная деятельность. Намного сложнее, чем предполагали раньше. Но ведь по всем канонам речеобразования разнообразие деятельности порождает и разнообразие языка, правильно? Это вы еще на прошлом этапе проходили, помните? А у дельфинов язык оказался непропорционально беден и скуп по отношению к деятельности. Из их языка выходило, будто они кильки какие-то.