Алексей Кошкин - Указка

— Вы что, раскаялись в своей прошлой жизни? — спросил директор. — И по гуманным соображениям решили посадить своих сообщников?

— Нет, просто я погиб, Синьоретти, — болезненно ухмыльнулся Халиев. — Вся моя сеть, все мои добровольные помощники и друзья уничтожены! Эти ребята, что пришли со мной на встречу, — последние верные. Хорошо, что у меня не было семьи… Остается только укусить и бежать.

Прошли сутки.

Синьоретти пригласил нескольких журналистов из тех, кому он доверял. Они были молоды и еще не потеряли в его глазах; да, наверно, и в своих собственных.

Директору хотелось курить. Однако он считал себя слишком воспитанным человеком, чтобы курить в помещении, на рабочем месте и в присутствии подчиненных. Во всем цивилизованном мире это уже считалось неприличным. Поэтому он говорил нервно и отрывисто, потирая пальцы так, словно что-то солил.

— Это мерзко! — сказал он. — Думаю, что у всех такое же ощущение. Наша работа в этой стране — грязь. Скоро все захотим отсюда домой. Дома тоже есть работа, лучше, чище. А пока мы здесь — будет задание. Риск, смелость. Кажется, война скоро кончится. Это не только мое ощущение. На это намекает и официальная пресса, только пока не говорит точно. Их газеты, кстати, уже два года сообщают об окончании войны, однако сейчас это правда. У нас не осталось человека на Острове. Люди ждут новостей. Если кто-то из вас, господа, согласен побывать там…

— Я поеду.

— Не ожидал от вас, ведь вы моложе всех. — Синьоретти почти с испугом посмотрел на журналиста. — Надеюсь, за вас не говорит ваше легкомыслие?

Остальные журналисты потупились и, кажется, были обрадованы.

Молодой журналист улыбнулся:

— Я не испугаюсь любого задания, я профессионал своего дела. И я много путешествовал.

Потом они беседовали с глазу на глаз. У молодого журналиста горели глаза, он жадно слушал директора. А Синьоретти говорил все медленней и неохотней, и на сердце его становилось все тяжелее.

— Так вот, слухи об окончании войны… Человек, который подбросил мне эти слухи, сегодня утром убит, застрелен возле своего дома своим телохранителем. Это бывший депутат Халиев…

Директор остановился. «Да, — подумал он, — это наша профессия. И этот парень знал об этом, когда выбирал ее».

Синьоретти вспомнил, как его коллега Джон Смит рассказывал, что люди в масках направили на журналистов оружие и затолкали их в холодный погреб. Потом снаружи раздался треск — совсем близко кто-то взорвал динамит. «От переживаний, усталости, страха неизвестности у меня заболело сердце, но лечь было негде — мы стояли слишком плотно один к другому, — писал Джон в отчете Синьоретти. — Когда снаружи послышались голоса, я подумал, что это пришли выпустить нас, потому что бой кончился и опасность нам больше не угрожает. Вошел человек без формы и несколько солдат. Один из солдат был с фонарем; он посветил на моего коллегу мистера Йорка из „Всемирных новостей“ и сказал: „Это он“. После этого Йорка увели. Когда за нами приехал генерал Сухович и принес нам извинения, прошло уже часов пять-шесть. Нас отвезли в Гермес, а там посадили на поезд в товарный вагон. Уже в столице я узнал, что мистера Йорка похитили мятежники и убили».

— Простите, господин директор, я слушаю вас, — напомнил молодой журналист. — Кажется, вы говорили о том, что надо пробраться на Остров?

Это был крепкий парень с веселыми глазами; такие любят блондинок, кожаные куртки и мотоциклы. И еще они умеют драться; как правило, один на один, честно и мужественно… пока сзади ему не всунут лезвие, проткнув кожаную куртку… Что-то не понравилось директору в его взгляде.

— Почему вы так смотрите? — задал он неожиданный вопрос. — У вас странное выражение лица.

Журналист рассмеялся и ловким движением нацепил сильные очки.

— Вы меня раскусили! — сказал он. — Я привыкаю ходить без них, чтобы больше нравиться девушкам.

В очках он стал другим. Теперь это был любитель пива и болтовни, начитанный сынок богатых родителей, который жалеет бездомных собак и увлекается игрой на саксофоне. И они обсуждают какой-то Остров, мятежников? Может, стоит рассказать ему о пароходах с золотом?

— Вы ослышались, — сухо сказал Синьоретти. — Я просил вас поехать на Побережье, занятое войсками Великодержавии. Но сейчас я начинаю думать, что это глупая идея. Сложное задание.

— Но мы должны работать, господин директор! — воскликнул молодой журналист. — Конечно, сложное задание, но тем интереснее! Или вы не доверяете мне? Однако больше никто не вызвался — кто же поедет вместо меня? Тогда пишите приказ об увольнении. Вы больше не считаете меня профессионалом?

— Считаю… Вы правы, — проворчал Синьоретти. — Это дело, с Халиевым, плохо на меня подействовало. Не сердитесь и дайте мне подумать…

Он вздохнул, подумал. Нет, не решаюсь. Нет.

— Халиев мало что сообщил, — осторожно сказал он. — Так, одни догадки. Его основной идеей было то, что на Острове есть предатели, и они быстрее закончили воевать, потому что им якобы обещали это золото… Он обещал передать мне сведения о конкретных людях, но не успел. Сейчас эти сведения, конечно, пропали. Расследованием убийства занимается ВСБ. Понимаете, что это значит? Пропали с концами.

— Вы догадываетесь, как предатели получат золото и куда его денут?

— Нет! — воскликнул директор. — И вам не дай бог догадаться.

Он вскочил и заходил по комнате. Сам того не замечая, закурил и удивился — откуда взялся дым перед его носом? Дернул черт этого мальчишку вызваться!

Синьоретти вдруг услышал свой голос. Кажется, он спрашивал, как зовут молодого журналиста.

— М-м… Не хотелось бы называть вас по фамилии…

Журналист оскалил белые зубы.

— Меня зовут Пол, господин директор.

У Синьоретти дрогнул голос.

— Пол… Я дам вам простое задание. Если война кончится, должно быть много пленных мятежников. Постарайтесь взять у некоторых интервью. И посылайте мне отчеты каждый день, пишите обо всем, что там увидите… И не конфликтуйте с офицерами. Если будет выбор — вообще не рискуйте. Возвращайтесь, я прошу вас… Ладно, я верю в ваши профессиональные качества и осторожность. Вот кое-какие материалы, они вам напомнят, куда вы собрались ехать.

Синьоретти достал картонную папку. В папке была подборка об Острове и Побережье за последние десять лет, в том числе статьи из государственных газет, в которых, кстати, островитяне презрительно назывались «чурбаны».

«Вчера в результате вооруженных столкновений в районе седьмой заставы уничтожено более двухсот „чурбанов“. Наших ребят ранено семь человек».