Александр Беляев - Человек, нашедший свое лицо

— Мне не надо никакого релиза, — возразил Престо.

— Я не понимаю вас.

— А понять, казалось бы, нетрудно. Я организую собственное кинопредприятие.

Гофман откинулся на спинку кресла и воскликнул:

— Час от часу не легче! Но это просто безумие! Я знаю, что вы имеете кое-какой капитал. Но ваши средства — дубинка против пушки. На вас пойдут войной все силы банкового капитала, его лёгкая кавалерия — пресса, прокатные фирмы, владельцы кинотеатров. Питч расходует несколько миллионов в неделю, а его предприятие ещё не самое богатое в Голливуде. Вы просто идёте на верное разорение, Престо, и мне очень жаль вас. Кажется, карлик Престо был практичным человеком.

Тонио улыбнулся.

— Время покажет, кто из нас практичнее, старый или новый Престо. Не думайте, Гофман, что я поступаю опрометчиво. — Он хлопнул рукою по папкам. — Мы с вами ещё займёмся этим материалом, и вы увидите, что я всё предусмотрел. Как бы то ни было, весь риск падёт на одного меня. Я приглашу очень немногих крупных артистов. Если разорюсь, они всегда найдут другую работу. Всю остальную массу артистов и служащих я предполагаю навербовать из безработных членов профессиональных союзов. Для них, на худой конец, это будет, по крайней мере, передышка.

— А если крупные артисты не пойдут к вам? Не станет же мисс Люкс играть роль прачки!

— Обойдусь и без них, — ответил Престо. — Мне трудно было бы обойтись только без опытного, талантливого оператора. Но я рассчитываю на вас, Гофман. Неужели и вы, мой старый друг, отречётесь от меня и скажете. «Я не знаю этого человека»?

Наступило напряжённое молчание. Гофман пускал кольца дыма, глубоко задумавшись. Потом он начал, как бы рассуждая вслух:

— Моё дело маленькое — вертеть ручку аппарата. И всё же мне не безразлично, что я наверчу. Работая с вами, я перейду во враждебный банкам лагерь, составлю себе репутацию «красного». И банки будут мстить мне. Если вы разоритесь, мне трудно будет найти другую работу.

Престо не мог не согласиться с этим доводом, поэтому не возражал, с волнением ожидая отказа. Гофман вновь замолчал, следя за дымными кольцами.

— Но мне не хочется оставлять и вас, старина, в тяжёлое время. Вы делаете большую глупость. Для меня это совершенно очевидно. И ещё просите меня помочь вам скорее разориться…

— Без вас я могу разориться ещё скорее, Гофман. Но не в этом дело. Поймите же, что я начал эту неравную борьбу прежде всего в интересах самих киноработников.

И Престо начал горячо говорить о беспощадной эксплуатации предпринимателями киноработников, об их бесправии, о подавлении личности, о бездарных «звёздах», раздутых рекламой, о безвыходном положении талантливой молодёжи.

Всё это было хорошо известно Гофману, который и сам прошёл тяжёлую жизненную школу.

— Пора изменить это невыносимое положение, — закончил Престо. — Я мечтаю о кооперации, о коллективном отстаивании интересов киноработников. Мы сами не знаем своей силы"

— Зато хорошо знаем силу врага, — меланхолично отозвался Гофман.

«Откажется» — с тоской подумал Престо Но Гофман всё ещё пускал кольца дыма.

Престо — друг, но своя рубашка ближе к телу. Именно потому, что Гофман прошёл тяжёлую жизненную школу, ему не хотелось рисковать тем, что он уже имеет. Но так ли уж велик риск? Если новый Престо окажется плохим артистом и его сценарии будет иметь «опасные мысли», Гофман узнает об этом прежде, чем картина появится на экране, и он сумеет уйти вовремя. Этому можно будет даже придать вид протеста, и его репутация будет сохранена…

Гофман улыбнулся и сказал.

— Вы Дон-Кихот, Престо. А у каждого Дон-Кихота должен быть свои Санчо-Пансо. Ну, что же, берите меня оруженосцем, благородный рыцарь Ламанчский, хотя воевать нам придётся далеко не с ветряными мельницами!

Престо крепко пожал руку своему другу.

— С вами вместе мы победим всех великанов, дорогой Гофман, и я заранее назначаю вас губернатором острова! — воскликнул он.

— Ох, уж эти Дон-Кихоты — вздохнул новый Санчо-Пансо — Благодарю за честь. Не знаю, завоюем ли мы остров, но палочных ударов определённо немало падёт на наши головы.

— Мы ответим на них встречными ударами, Гофман. А теперь давайте готовиться к бою.

И, раскрыв папки, наполненные выписками и расчётами, сделанными на берегу Изумрудного озера, он начал посвящать Гофмана в свои планы

Престо развивал кипучую энергию. Он нанял большой дом, где устроил временную контору. С утра до вечера здесь стояла толчея: нанимались служащие, актёры, заключались всяческие договоры. Весть о новом кинопредприятии быстро разнеслась среди армии безработных Голливуда. Артисты, статисты, работники всех специальностей приходили толпами, становились в большие очереди. Престо сам принимал каждого кандидата, не исключая статистов, беседовал с ними, заставлял позировать, разыгрывать импровизированные сцены. В чём другом, но в людях недостатка не было. В четыре часа приём артистов и служащих прекращался, и, поспешно пообедав. Престо переходил к другим делам: говорил с комиссионерами о покупке или аренде земельного участка для постройки на нём киностудии, с подрядчиками, поставщиками, архитекторами.

Эта вторая половина дня проходила для Престо гораздо труднее, чем первая. О новом предприятии уже знали не только безработные, но и кинопредприниматели. Появление нового конкурента не могло не волновать их. Особенно озабочен был мистер Питч: Тонио, который долгое время был козырем в его игре, теперь становился опаснейшим соперником Питч и другие кинопредприниматели открыли против Престо военные действия. Под видом безработных, которые приходили наниматься, Питч подсылал к Престо своих шпионов и лазутчиков, переманивал наиболее талантливых артистов, вставлял палки в колёса где только можно.

Ко всему этому Тонио был подготовлен. Но ему было нелегко. Комиссионеры, например, нашли подходящий участок, все переговоры с собственником успешно закончили, оставалось только оформить сделку. Но в последний момент Питч узнал об этом и перехватил участок, не поскупившись уплатить вдвое больше.

Престо приходилось самому прибегать к хитростям и уловкам.

«Вот приедет Барри, его здесь ещё никто не знает, и он купит какой-нибудь участок на своё имя, как будто под плантацию или огород. Барри довериться можно», — думал Престо.

Конкуренты интересовались особенно тем, какие картины будет ставить Престо. Но, несмотря на все ухищрения, этого они никак не могли узнать. С журналистами Тонио или отказывался разговаривать, или же начинал нести такую околесицу, что даже у привыкших ко всему разбойников пера глаза лезли на лоб, и эти профессиональные лгуны не решались печатать подобные интервью. Нанятым артистам, которые проявляли слишком большое и подозрительное любопытство, Престо отвечал: