Анна Леонидова - Прежде чем сдохнуть

— Ты знаешь, они моего совета не очень‑то спрашивали, – начала раздражаться Наташка. – Когда я поняла, в чем дело, они уже давно не только мороженое в парке кушали. И, поверь мне, если бы не открывшиеся сегодня обстоятельства, я довольно ловко разрулила бы эту ситуацию. Так, что они на дух бы друг друга переносить перестали. Все бы у меня получилось. И я бы разрешила эту ситуацию гораздо изящнее, чем бить им в лоб фразочкой: «Ой, братцы–кролики, а вы ведь брат и сестра». По–сле такого заявления у меня проблем с сыном оказалось бы гораздо больше. А какая у них психическая травма осталась бы?

Страх и вина все равно поселились бы в подсознании. А еще – злость на меня. И масса вопросов! Считай на два хода вперед!

— А Танька знает, что ты и есть та девушка, которую бросил беременной ее муж? Что ты – та, благодаря которой ее муж нажил «кармический грех»?

— До сегодняшнего дня я не сомневалась, что она не в курсе. Я рассуждала так: если бы она знала что Олег – сын Женьки, то не смотрела бы сквозь пальцы на Катькины отношения с моим сыном. Но теперь я даже засомневалась.

— Не хочешь ей все рассказать, расставить точки над «и»?

— А зачем? И ты не вздумай протрепаться! – Натка так серьезно посмотрела на меня, что я поняла – эти слова не столько просьба, сколько угроза.

Пожалуй, я несколько поторопилась записывать Соколову в подруги. Я решила пока больше с ней не откровенничать и ничего не рассказывать про снизошедшее на меня в лесу писательское озарение и про то, что сейчас я одержима идеей псевдо–документального романа. Все‑таки она довольно опасная тетка.

Росток «как бы документального» текста я ощутила в себе еще сидя в милицейской тачке, везшей меня с дачи Федьки Васильева в Москву на квартиру сына. Я прокручивала в памяти все события и разговоры предыдущего вечера и поймала себя на ощущении, что мне надо побольше узнать про этот случай с убийством футбольной команды. Я вдруг подумала, что это неплохой сюжет для книги. Такой пара–документальной прозы.

Когда автор напускает таинственности, строит бездоказательные гипотезы, многозначительно намекает. И пишет так, как будто он там был и за всеми подслушивал. Меня очень веселят написанные подобным образом биографические очерки в глянцевых журналах, где журналист рассказывает историю так, как будто бы он всегда лежит третьим во всех звездных постелях сразу. Типа такого:

«Делон поцеловал ее в губы и отшатнулся. Ноздри его расширились, а зрачки сузились:

— Ты спала с ним?! Я убью его! Лучше бы он ограбил мой дом!!!

Ален с силой оттолкнул полуобнаженную Натали на устланную шелком постель, вскочил в брюки и выбежал из дома.

Тем же вечером тело его соперника Стефана Марковича с пулей в голове нашли в мусорном баке на заднем дворе его дома.

Когда Делон вернулся в дом, он столкнулся с Натали в дверях.

В руках она держала чемодан.

Ален набросился на нее и начал неистово целовать. Но теперь уже она с силой оттолкнула его:

— Никогда! Слышишь, никогда меня не будут обнимать руки убийцы!»

Вот примерно в таком ключе я и задумала слабать детективчик.

Я моментально просчитала, что такого рода текстик просто по факту темы получит PR, привлечет внимание прессы, пресса увлечет публику, публика сделает кассу.

Ухууу! На старости лет я все‑таки сделаюсь богата, как Роулинг, продавшая душу Гарри Поттеру!

Как только я выпроводила Натку, наконец переоделась и разобрала чемоданы, тут же бросилась к компьютеру и полезла читать, что там уже понаписали по этому поводу в интернете. Еще я наметила себе в ближайшие же дни съездить в злосчастный «Новогорск» и на месте узнать все подробности.

Интернет порадовал биографиями всех невинно убиенных футболистов, рассказом про то, что виновнице их гибели суд выписал 25 лет строгого режима, и как раз через год она должна выйти на свободу. Что ж, вот и отличный информационный повод для раскрутки будущей книги! Надо поторопиться и по–быстрее ее написать.

На следующее утро мой автомобильчик урчал мотором, когда повара еще только ставили на плиту кастрюли с молоком для утренних каш. Так что некому было пытать меня глупыми расспросами. Я предупредила только девочку на ресепшн о том, что направляюсь на весь день в автомобильную прогулку.

До «Новогорска» я добралась лишь к обеду. Мне нужно было найти кого‑то из обслуги, еще помнящего, как тут все происходило больше двадцати лет назад. Достаточно старого, но пока не впавшего в маразм. Довольно быстро в моих руках оказалась вполне информированная и контактная старушка, всю жизнь просидевшая за новогорским забором и искренне считавшая его центром мира. Местные питание и воздух, видимо, и, правда, очень благотворны для человеческих организмов.

Потому что 80–летняя бабушка оказалась вполне вменяемой и даже памятливой.

— Скажите, а вот эта бедная девушка, которая в итоге отправилась в тюрьму – какая она была? Наверное, это была какая‑нибудь очень бедная, простая, обыкновенная девчонка? – вкрадчиво подбиралась я к интересующему меня вопросу.

— Когда все это случилось, Нина была уже далеко не девочка, а женщина лет тридцати, а, может, и старше, – обстоятельно пустилась рассказывать старуха. – И, честно говоря, простой ее тоже можно назвать с трудом. Мы даже как‑то не могли понять, почему она у нас тут в простых официантках шарилась.

Она такая интересная девица была, с выдумкой, образованием каким‑то неплохим. Только незамужняя. Она, наверное, потому к нам и устроилась – надеялась жениха хорошего подцепить. У нас же проживающие – в основном мужчины и какие! Бывшие, будущие и действующие спортсмены. Все как на подбор.

— Что же, выходит, она обозлилась, что никто из них так и не воспылал желанием на ней жениться, и решила всех их сразу на тот свет отправить? Типа «так не доставайтесь же вы никому»?

— Наверное, следствие как‑то так и рассуждало, как вы. Но только это на Нину совсем не похоже. Она на самом деле очень жалостливая была. Даже вегетарианка.

— Подумаешь, вегетарианка, – пожала я плечами. – Гитлер вон тоже мяса не ел. А она красивая? У вас сохранились какие‑то ее фотографии?

— Разве теперь найдешь?

Однако старуха все‑таки нашла фотографии – стоило только посильнее надавить и проявить заинтересованную настойчивость.

Со старенького монитора выглядывала типичная среднерусская девушка. Вполне симпатичная. Лишь во взгляде ее сквозила какая‑то потерянность и слабость. Дымчато–серые глаза смотрели как у новорожденного, еще не вполне прозревшего котенка.

Снимок был сделан на производственной новогодней вечеринке. Отмечали где‑то в служебном помещении, очевидно, украдкой. Все девушки тянули шейки из высоких воротников–стоечек одинаковых форменных платьиц. Одинаковые синие фартучки поверх белых платьиц. Волосы их устремлялись вверх, уложенные в высокие прически, как это обычно и предписывается стаффу, имеющему дело с едой и продуктами. Никаких карнавальных новогодних костюмов – лишь перекинутые через шею ленты разноцветной мишуры. И одна бутылка недорогого шампанского на всех.