Шон Мерфи - Время новой погоды
Единственная проблема в том, что эта женщина никогда не станет ЕГО женщиной.
Тем не менее Бадди и Ронда очень скоро стали неразлучны. Оба обнаружили, что у них много общего. Бадди почти сразу отметил, что они оба любят число три и что любимый цвет у обоих – синий. Из всех животных они предпочитали кошек – Ронда особенно любила тигров и, после того как в лагерь прибыли циркачи, часто делала днем перерыв и наблюдала, как Феликс отрабатывает свой номер. Именно Бадди приглашала Ронда, когда хотела пойти в кино, а Родриго задерживался на работе. Именно к Бадди она обращалась за советом, когда ей нужно было решить особенно щекотливую проблему с организацией акции. И именно с Бадди она делилась своими огорчениями, когда у нее бывали размолвки с Родриго или когда – а это случалось все чаще и чаще – Родриго просто не являлся домой.
– На самом деле я даже и не ревную, – сказала Ронда в один из таких моментов. – Люди ведь такие, какие они есть, и тут мало что можно поделать.
Сначала Бадди пытался помочь – советом, утешениями, пытался даже исподволь внушить Ронде, что, может быть, избранный ею партнер… ну, не так идеально подходит ей, как могли бы подойти, к примеру, некоторые другие индивиды. Но все было бесполезно. Наверное, впервые Бадди начал осознавать, что любовь – это что-то вроде безумия или, как любил выражаться Висенте, древнейшая болезнь в истории человечества.
Бадди раздражало, что Родриго ни в малейшей степени не считает близость Бадди к его невесте опасной. Если он вообще реагировал на такое, то в большинстве случаев это его забавляло, насколько Бадди мог судить по самоуверенной, снисходительной улыбке, которой Родриго одарял его каждый раз, когда проходил мимо его стола.
«Что же такого она видит в нем?» – часто думал Бадди. Конечно, Родриго красив, даже эффектен – той эффектностью, которая столь часто бывает неприятна. Да, приходилось признать, что Родриго движется с особой грацией, словно какое-то хищное животное. Он – лидер по натуре, мощный оратор, когда ему предоставляется возможность выступить с речью о деле Мечтателей, и талантливый художник, чей проект плаката «Призывайте в Армию Мертвых» с висящим под парашютом гробом запечатлелся в умах всей нации и, вероятно, сделал не меньше для прекращения войны в Манитобе, чем что бы то ни было другое.
Ладно, размышлял Бадди, думаю, я понимаю, что она видит в нем. А как насчет всего того, чего она в нем не видит? И почему она никак не поймет, что ей предназначен он, Бадди?
Надо отдать ему должное, думал Бадди, Родриго очень много работает. Но он постоянно подталкивает ООАМ к более радикальному подходу, а это вызывает отчуждение более умеренных членов организации в то самое время, когда, как утверждает Ронда, главное заключается в том, чтобы консолидироваться. Поговаривали даже, что Родриго имел какое-то отношение к серии загадочных взрывов в правительственной лаборатории «Алмост Лост»[29] далеко на западе страны. Впрочем, если по справедливости, Родриго категорически отвергал свою причастность, и вообще представлялось гораздо более вероятным, что это было делом рук революционной организации, известной как «Бизнесмены», или теневой группы нео-ацтеков, называвшей себя «Кецалькоатль».
Взгляд Родриго устремлялся за женщинами, словно пчела за нектаром.
Когда однажды Бадди увидел, как Родриго плавно двинулся по кабинету за молоденькой девушкой-репортером, следя глазами за каждым покачиванием ее бедер, словно взгляд его был привелкрован к ее телу, он не мог удержаться, чтобы не пробормотать про себя: «Что у него за проблема?»
– У него – Синдром Тестикулярного Кортикоза, – прошептал Висенте, когда Родриго отошел достаточно далеко и не мог его слышать.
– Это еще что такое?
– Это такое состояние, когда влияние репродуктивных органов поднимается вверх настолько, что подавляет высшие функции мозга. – Хмурое лицо Висенте вдруг расплылось в улыбке, и они с Бадди расхохотались так громко, что им пришлось выйти из кабинета.
Бадди не был уверен, что ему удалось бы смотреть на кого-либо так, как смотрит на людей Родриго, даже если бы ему этого хотелось. Но порой Родриго поднимал глаза от работы и ловил взгляд Бадди, устремленный на Ронду; тогда по его лицу расползалась медленная и особенно белозубая усмешка – усмешка плотоядная, как бы говорившая: «Ах, и ты тоже? Боюсь, у тебя столько же шансов на успех, сколько на кубик льда в аду».
В конце концов Бадди пришел к выводу, что никакие обычные принципы к Родриго не применимы. Он не столько личность, сколько феномен.
Бадди не осмелился бы никому рассказать о своей любви, но и скрыть ее было невозможно.
– Ты влюблен в Ронду, правда? – однажды, как ни в чем не бывало, спросил его Эдди, когда оба они работали каждый за своим столом.
Бадди не смог выдавить никакого ответа.
– Добро пожаловать в наш клуб, – сказал Эдди и снова погрузился в работу.
И действительно, в этих муках у Бадди оказалось множество соратников, особенно с тех пор, как артисты цирка явились в лагерь и включились в общую неразбериху. Шпенёк явно обожал Ронду, приносил ей букеты цветов и выделывал всякие акробатические штучки под ее окном. Феликс, заметив, что ей нравятся его кошки, стал дрессировать их в самом центре лагеря, чтобы она могла наблюдать за ними, не вставая из-за своего письменного стола. Луиджи упражнялся со штангой тоже во дворе и с той же целью. Каждый день весь цирк на глазах у Ронды исполнял свои номера – для нее одной, да так, что ей даже не нужно было выходить из кабинета.
Однако Ронда была не единственным объектом всеобщего обожания, потому что Баттерфляй тоже впорхнула в сердца всех и каждого на арене Мечтателей.
Эдди и Баттерфляй стали особенно близкими друзьями, и вместе эти двое представляли собой великолепное зрелище. Эдди обладал способностью повсюду видеть чудесное и новое, и только Баттерфляй могла сравниться с ним в этом.
– Вот это да! – могла воскликнуть Баттерфляй, оглядывая полную людей комнату. – Это как… Один человек улыбнется, а другой вслед за ним – смех заразителен!
– А ты когда-нибудь думала, – мог ответить ей Эдди, – как это странно: мы берем с земли камень, размалываем его, чтобы сделать цемент, и все для того, чтобы, положив его в какое-то другое место на земле, снова превратить его в камень?
– Или как мы выдергиваем одни растения – сорняки, чтобы посадить другие растения как раз в том месте, где были прежние?
Эта способность их обоих видеть чудесное в обычных вещах поднимала настроение у всех вокруг. Раз случилось так, что Бадди был вместе с Чучелом, когда на пути огромных дешевых мокасин Эдди оказалась кучка собачьего кала.