Александр Розов - Мауи и Пеле держащие мир

На Локки Карлсона (сейчас — лейтенанта резерва авиа-разведки Меганезии) у CIA имелось довольно яркое досье. По мере ознакомления с ним, у Джоан Смит оставалось все меньше сомнений, что ее новый приятель, робототехник из Белфаста, связался именно с тем Локки Карлсоном и с группировкой «Epakuolleet», обосновавшейся, как видно, на Аитутаки.

— Эй, подруга, чего ты загрустила? — окликнул ее Йерни Тинбэг.

— Просто, задумалась. Скажи, а с какой тайваньской фирмой сотрудничает этот парень?

— Ни с какой, в этом вся соль! — ирландец расхохотался, и повторил, — В этом вся соль! Ты понимаешь, Джоан? Тут в Меганезии можно просто взять документацию, и делать по ней. Копирайт, патенты, лицензии, все это чертово дерьмо, отменено здешней хартией! Ну, что, держись крепче, мы заходим на лэндинг. Я приземляюсь слегка жестко, стиль такой.

…Лэндинг на самом деле получился вполне нормальный. А потом, Джоан чмокнула своего случайного приятеля в небритую щеку, пообещала непременно на днях зайти посмотреть на «мини-фабрику тайваньских роботов», и пошла к полупрозрачному зеленому павильону, на котором красовалась яркая надпись: «Любительский аэродром. Пункт встречи». Скоро она увидела плакат со своим именем. Плакат держал в руке негр, наверное, чуть моложе 30 лет, одетый в пестрый тропический килт с пистолетной кобурой на поясе, и в пеструю рубашку-гавайку, украшенную значком со стилизованным изображением трехцветного черно-бело-желтого проа на лазурном фоне.

— Мисс Джоан Смит, археолог из США? — улыбаясь, спросил он.

— Да. А вы?..

— Офицер Бокасса, консультант мэрии по вопросам античной истории, — с этими словами он улыбнулся еще шире и дотронулся пальцем до значка на груди.

— М-м… — протянула спецагент Смит, сообразив, что значок с проа не случайно раскрашен в «национальные цвета флага Меганезии», — …А дом, который я приобрела вы покажете?

— Точно! — весело ответил он, — Я ваш гид на время адаптации. Все вопросы ко мне. Сейчас перемещаемся на парковку, там мой мотороллер с коляской. Давайте сумку, она тяжелая.

— Спасибо, но я понесу сама. А мне кажется, или это армейский мотороллер?

— Он конверсионный, — ответил Бокасса, — видите, защитная кабина и пулемет сняты.

…И началась поездка с юго-восточного края острова к середине западного берега. Около 5 километров, как заранее сообщил гид. Маленькое путешествие по изумительно-красивому берегу лагуны, где над пляжами с белым, как мел, песком, трепетали ветви-листья кокосовых пальм, а рядом дремали мелкие деревушки, и чуть поодаль были перемешаны белые домики колониального стиля (из фанеры) и коричневые, туземные, с крышами из пальмовых листьев. Примерно в километре впереди уже виднелась двух-трех — этажная «городская» застройка, когда Бокасса притормозил перед поворотом направо, к маленькому зеленому мысу, на котором в контрасте наблюдалась новенькая пагода и жуткая воронка от взрыва авиабомбы.

— Интересно? — спросил он.

— Интересно, — ответила Джоан, прочитав на дорожном указателе надпись «Pacific Resort», продублированную полудюжиной китайских иероглифов.

— Тогда заедем выпить чашечку чая с китайскими закусками? Я угощаю.

— Отличная идея, — согласилась она, сразу предположив, что где-то тут расположена мини-фабрика летучего «пирата-интернационалиста» Локки Карлсона. Три признака совпадали: площадка отеля, следы бомбардировки, и китайцы.

Но, когда они въехали на парковку пагоды, рядом с большим бассейном, то Джоан поняла: признаки совпадают, но это не мини-фабрика, а тот же отель, после реконструкции.

— Точно! — ответил Бокасса на ее невысказанную мысль, — Робототехническая мини-фабрика, известная вам со слов вашего друга, не здесь. Она на востоке острова, южнее аэродромного комплекса. Там был «Lagoon-Resort». Это я говорю, чтобы вам проще было искать. Вы же, вероятно, захотите пойти в гости к вашему другу без гида, в смысле, без меня.

— Вы очень проницательный античный историк, — не удержавшись, съехидничала Джоан.

— Так надо! — он улыбнулся, — Проницательность украшает историков и археологов!

Спецагент Смит вздохнула и тоже улыбнулась, сразу же поняв намек, что «гид» является ее коллегой (в смысле, офицером разведки — меганезийской разведки, разумеется).

Между тем, подошел мальчишка-китаец, одетый в шорты и футболку с логотипом отеля, и проводил их за столик под ближним к пляжу углом нижней крыши пагоды. Нижний ярус в реконструированном отеле представлял собой ресторанчик, а комнаты, по-видимому, были расположены на втором и третьем ярусах. Меню в ресторанчике было типичным, для всех китайских заведений планеты, так что выбор блюд не занял много времени, и мальчишка-китаец отправился комплектовать заказ. А Бокасса приступил к функциям гида.

— Атолл Аитутаки, — начал он, — лежал чуть в стороне от пути великого короля Мауна-Оро, объединителя Гавайики. Но, королю сообщил о нем Ниоалио, сын великой птицы-шторма Таухириматеа. Тогда король, по обычаю Tiki, бросил жребий, и новый атолл достался Руа, старшему в клане детей младшей богини Атеа, хозяйки пространства дочери Мауи и Паоро, сестры Пеле. Так, Руа с четырьмя младшими братьями отделился от эскадры Мауна-Оро, и, управляя своим проа, по указаниям, услышанным от Ниоалио, нашел прекрасный атолл, где много земли на центральном острове, и назвал его: Uta-tiki-fenua-o-Rua-ki-te-moana.

— А можно перевести? — спросила Джоан Смит.

— Да, конечно. Это значит: «земля людей Tiki, которую искал и обнаружил Руа в океане». Я поясню: моряки — утафоа, прото-полинезийцы называли себя Uta-Tiki, люди из страны Uta, следующие Tiki. А полное название их прародины было: Uta-Ru-Hiva.

— Теперь понятно. Я читала статьи об этой прародине полинезийцев.

— Я рад, — сказал Бокасса, — тогда рассказываю дальше. Найдя и назвав атолл, Руа и братья отправились на уже известное тогда Самоа, и каждый брат уговорил шесть девушек. Таким образом, на атолле, который для краткости уже называли Утатаки, возникло четыре очень плодовитых семьи. Когда старшие дети подросли, Руа с братьями двинулись дальше вдоль южного пояса Океании, взяв с собой только по одной женщине. Впоследствии, этот случай трансформировался в обычай, что у вождя должно быть пять жен дома и одна за морем.

— Бокасса, а как девушки относились к тому, что у них один муж на шестерых, или, в случае похода мужа к новым островам, вообще ни одного мужчины на пятерых оставшихся?

— Как это ни одного мужчины? — удивился «гид», — Наоборот, у этих пяти девушек сколько угодно мужчин. Кто же откажется от чести заняться любовью с одной из жен вождя?