Жерар Клейн - Боги войны. Запрещенная реальность. Зеленая машина.

Происхождение бестий было второй неразрешимой проблемой. Во времена первой жизни Корсона экзобиологи уже знали достаточно, чтобы сравнительная эволюция стала точной наукой. Теоретически было возможно, изучая только одно существо, создать полный образ вида, к которому оно принадлежало. Но бестии обладали признаками едва ли не дюжины разных видов. Ни одна среда, возникшая в воображении какого-нибудь экзобиолога, не создала бы такого парадокса. Это была одна из причин, по которым их назвали просто бестиями. По мнению одного разочарованного биолога, бестии были единственным известным доказательством существования Бога или, по крайней мере, какого-нибудь божества.

Длинный палец энергии на одну наносекунду коснулся Бестии. Она шевельнулась во сне и жадно поглотила пищу, не заботясь о том, откуда она взялась. Второй контакт, легкий, как перышко, почти разбудил ее. А третий ужаснул. Она умела различать большинство природных источников энергии, но на этот раз источник был искусственным. Что-то — или кто-то — пыталось ее поймать.

С ужасом она поняла, как ошиблась, поглотив энергию первого луча. Она выдала свое убежище. То же самое она сделала со вторым и попыталась умерить свой аппетит, когда пришел третий. Слишком испуганная, чтобы сдержаться, она боялась упустить хотя бы частицу энергии: Когда она боялась, инстинкт приказывал ей пожирать как можно больше энергии и в любой форме. Она уже чувствовала твердые энергетические копья, вонзающиеся в ее нежное тело, и начала плакать над своей судьбой — маленькое, бедное существо, господствующее только над жалким обрывком времени, способное анализировать всего десять элементов окружающего мира одновременно. Она плакала о судьбе восемнадцати тысяч скрытых в ее теле невинных зародышей, которым грозила гибель.

Почти в шести тысячах километров от этого места у приборов сидели огромные птицы. Нейтронный луч, зондирующий толщу планеты, трижды был поглощен в одной и той же точке. Фаза наложенной обратной волны показывала небольшое, но явное расхождение.

— Он там, — сказал обеспокоенный Нгал Р’нда. — Вы уверены, что сможете с ним справиться?

— Абсолютно, — ответил Веран.

Договор заключили без труда, но с выгодой для него. Лагерь был в пределах урианского оружия, но самого Верана это не волновало. В рукаве у него лежал козырный туз. Он повернулся, чтобы отдать несколько приказов.

В пятистах метрах под землей Бестия собиралась с силами. Она чувствовала себя искалеченной. Процесс дозревания ее потомства зашел слишком далеко, чтобы она могла перемещаться во времени. Она не сумела бы синхронизировать движения каждого из восемнадцати тысяч малюток, а они в свою очередь приобрели уже достаточную автономию, чтобы мешать своей родительнице. Если угроза приобретет конкретную форму, ей придется бросить их. Это был один из случаев, когда инстинкт самосохранения вступал в противоречие с инстинктом продолжения рода. Если повезет, несколько из них выживут, но большинству не удастся точно синхронизироваться с современностью. Они внезапно столкнутся с массой материи, эквивалентной их объему. Энергия, освобожденная при этом, будет соответствовать небольшому ядерному взрыву. Это не могло серьезно повредить Бестии, но для эмбрионов будет смертельно.

Возможно, решение было в том, чтобы погрузиться еще глубже в толщу планеты. Но Бестия выбрала для своего гнезда довольно тонкое место. Близкая к поверхности лава притягивала ее, как огонь камина притягивает кота. В нормальном состоянии Бестия с удовольствием купалась бы в лаве, но сейчас она колебалась. Высокая температура ускорила бы дозревание, и тогда она не смогла бы уйти от малюток достаточно далеко и, вероятно, стала бы их первой жертвой.

Рискнуть и выйти на поверхность? К несчастью для Бестии, планета-гигант, где родились ее предки, посещалась хищниками. для которых они были лакомым куском. Те тоже умели перемещаться во времени, и, хотя исчезли пятьсот миллионов лет назад, факт этот никак не мог повлиять на поведение Бестии. Ее видовая память не принимала во внимание новых данных. Для Бестии эти пятьсот миллионов лет словно никогда не существовали. Она не знала, что их вид намного пережил своих создателей и первых хозяев и что выживанием они обязаны своей роли домашнего животного.

Итак, поверхность планеты можно было не брать в расчет, время было недоступно, глубины опасны, и Бестия вновь заплакала над своей судьбой.

Неподалеку от себя, всего в нескольких десятках километров она почувствовала чье-то присутствие. В нормальных условиях ее первой реакцией было бы перемещение во времени, но боязнь потерять малюток подавила страх перед окружением. Присутствие стало более ощутимым, более многочисленным. Приближалось множество существ ее вида. Однако это не обрадовало ее. В прошлом ей самой приходилось заниматься каннибализмом, и она по опыту знала, что Бестия в убежище представляет желанную добычу. Правда, она не знала, что в таких условиях каннибализм способствовал генетическому обмену и предохранял вид от дегенерации.

Она попыталась укрыться от погони, но безуспешно, и выскочила в атмосферу на вершине лавового выброса. Гипроны Верана предвидели такой вариант и действовали согласно с принятым планом, совершенно чуждым существам их вида. Они выскочили со всех сторон одновременно, вокруг отрезка времени, который контролировала Бестия, зажали ее и обездвижили, как тысячи лет назад на Земле делали это дрессированные слоны. Бестия оказалась в энергетической клетке, еще более мощной, чем клетка на борту <<Архимеда”. Сначала она расплакалась, потом, видя тщетность своих протестов, позволила забрать себя и вскоре заснула, воскрешая в снах призрачные образы уничтоженной планеты.

Это было время тренировок с оружием. Корсон наслаждался спокойствием жизни, организованной до мельчайших деталей. По приказу Верана утром и вечером он учился ездить на гипроне. Обучавшие его солдаты, которым, несомненно, поручили и его охрану, не удивлялись, видя у него на шее обруч безопасности, или же просто воздерживались от намеков. Наверняка, они пришли к выводу, что Корсон — из личной охраны Верана. Тот, в свою очередь, составлял планы в обществе Нгала Р’нда и урианской аристократии. Он явно завоевал их доверие, и уриане день за днем передавали ему экземпляры своего лучшего оружия и знакомили с принципами его действия. Исключительная дисциплина маленькой армии Верана явно произвела на них впечатление. А может, их неизлечимое чувство превосходства не позволяло им вообразить, что человек — их слуга — способен был нарушить договор и угрожать им. Иногда они, с точки зрения Корсона, проявляли невероятную наивность. Мнимое уважение Верана доставляло им удовольствие. Полковник приказал, чтобы все его люди уступали дорогу любому встреченному урианину, независимо от его положения в обществе. Приказ выполнялся, и это было для уриан лучшим доказательством того, что люди эти знают свое место и умеют себя вести. По мнению Верана, дела шли успешно.