Фрэнк Херберт - Еретики Дюны
«Я никогда не предполагал, что смогу обсуждать столь глубокие идеи с моим Верховным Жрецом, — сказал Стирос. — Но может быть, я могу выдвинуть такое предложение, которое поможет разрешить многие сомнения».
«Тогда выдвинь», — сказал Туек.
«В ее одеяниях можно было бы спрятать незаметные устройства так, чтобы мы могли ее слушать, когда она разговаривает с…»
«По-твоему, Бог не узнает, что мы делаем?»
«Такая мысль никогда не приходила мне в голову!»
«Я не прикажу отвести ее в пустыню», — сказал Туек.
«Но если ей самой захочется туда отправиться? — Стирос напустил на себя самое вкрадчивое выражение. — Она делала это много раз».
«Но не последнее время. У нее будто отпала необходимость советоваться с Богом».
«Разве мы не можем предложить ей?» — спросил Стирос.
«Например?»
«Шиана, когда ты наконец, опять поговоришь со своим Отцом?.. Ты не жаждешь еще раз предстать пред Его очами?»
«Это больше звучит как понукание, чем как предложение».
«Я только предполагаю, чтобы…»
«Святое Дитя не простушка! Она говорит с Богом, Стирос. Бог может нас жестоко наказать за такую дерзость».
«Разве Бог не послал ее сюда, чтобы мы ее изучали?» — спросил Стирос.
По мнению Туека, это было слишком близко к ереси Дроминда.
Он метнул на Стироса суровый взгляд.
«Я имею в виду, — сказал Стирос, — что Господом наверняка предначертано, чтобы мы учились от нее».
Туек сам говорил это множество раз, никогда не слыша в собственных словах курьезного эха слов Дроминда.
«Ею нельзя понукать и испытывать ее», — сказал Туек.
«Боже, упаси! — сказал Стирос. — Я буду сама святая осторожность. И все, что я узнаю от Святого Ребенка, будет немедленно тебе доложено».
Туек просто кивнул. У него свои возможности всегда быть уверенным, что Стирос ему не лжет.
Последующие коварные подначки и испытания сразу же докладывались на Дом Соборов через Тамалан и ее подчиненных.
«Шиана выглядит задумчивой», — сообщала Тамалан.
Среди Преподобных Матерей на Ракисе и тех, кому это докладывалось, задумчивый вид Шианы имел объяснение. Происхождение девочки было вычислено давным-давно. От колких намеков Стироса девочка страдала ностальгией. Шиана хранила молчание, но явно много думала о своей жизни в деревушке первопроходцев. Даже несмотря на все страхи и опасности, для нее то время было явно счастливым. Она припоминала смех, угадывание погоды по установке места в песке, охоту за скорпионами в трещинах, деревенские хижины, вынюхивание спайсовых выбросов. По числу повторяющихся путешествий Шианы в определенную область пустыни Орден верно вычислил, где располагалась ее сгинувшая деревня и что с ней произошло. Шиана много раз смотрела на одну из старых карт Туека на стене своих апартаментов.
Как и ожидала Тамалан, однажды утром Шиана ткнула пальцем в то место на стенной карте, которая постоянно привлекала ее внимание.
— Отвезите меня туда, — распорядилась Шиана своим прислужницам.
Был вызван топтер.
Жрецы с интересом слушали в кружившем высоко над пустыней топтере, как Шиана снова звала из песков свою судьбу. Тамалан и ее советницы, настроенные на волну приема жрецов, наблюдали с не меньшей живостью.
Даже самого отдаленного воспоминания о деревушке не сохранилось в покрытой дюнами пустыне, где Шиана приказала себя высадить. Однако на этот раз она использовала тампер. Еще одно из язвительных предложений Стироса, сопровождаемое тщательными инструкциями о том, как пользоваться древним средством вызова Разделенного Бога.
Пришел червь.
Тамалан, наблюдавшая по собственному каналу, додумала, что червь этот, — средних размеров. — «Около пятидесяти метров в длину», — прикинула Тамалан. Шиана стояла всего в трех метрах от его распахнутой пасти. Наблюдателям были хорошо видны всполохи пламени из внутренних топок червя.
— Скажешь ты мне, зачем ты это сделал? — осведомилась Шиана.
Она не отпрянула от огненно-жгучего дыхания червя. Песок поскрипывал под чудовищем, но она ничем не показывала, что слышит это.
— Ответь мне! — приказала Шиана.
Червь ничего ей вслух не ответил, но Шиана, как будто прислушивалась, склонила голову набок.
— Тогда ступай, откуда пришел, — сказала Шиана, отсылая червя взмахом руки назад.
Червь покорно повернулся и ушел в глубь песков.
Целыми днями, пока Орден с большим весельем наблюдал за ними, жрецы обсуждали эту лаконичную беседу. Шиану спрашивать нельзя, иначе она узнает, что ее подслушивали. Как и прежде, она отказывалась обсуждать что-либо связанное с посещением пустыни.
Стирос не прекращал свои коварные происки. И результат был именно таков, какого ожидал Орден: без всякого предупреждения Шиана могла однажды проснуться и сказать:
— Сегодня я отправляюсь в пустыню.
Порой она использовала тампер, порой танцем призывала червя. Из песков, далеко за видимостью из Кина или другого населенного места, к ней шли черви. Шиана в одиночестве стояла перед червем, разговаривала с ним, пока другие слушали. Тамалан получала отчеты, проходившие через ее руки перед отправкой на Дом Соборов, и считала их восхитительными.
— Мне бы следовало тебя ненавидеть!
Какое же смятение это вызывало среди жрецов! Туек мечтал затеять открытую дискуссию: «Следует ли нам всем ненавидеть Разделенного Бога и в то же время любить его?»
Стиросу кое-как удалось не допустить этого, ссылаясь на то, что пожелания Бога не были высказаны достаточно ясно.
Одного из своих гигантских посетителей Шиана спросила:
— Позволишь ли ты мне опять проехаться на тебе?
Когда она приблизилась к червю, тот подался назад и не позволил ей взобраться на себя.
В следующий раз она спросила:
— Должна ли я оставаться со жрецами?
Этому червю она задавала множество вопросов и среди них: «Куда деваются люди, когда ты их проглатываешь?», «Почему люди лживы со мной?», «Следует ли мне карать плохих жрецов?».
Тамалан рассмеялась при последнем вопросе, подумав, какое смятение он вызовет среди людей Туека. Ее шпионы, как положено, доложили об испуге и унынии среди жрецов.
— Как он ей отвечает? — спрашивал Туек. — Кто-нибудь слышал ответ Бога?
— Может быть, он говорит ей прямо в душу, — осмелился заметить советник.
— Вот оно! — Туек ухватился за это предложение. — Мы должны спросить ее, что Бог велит ей делать.
Но Шиана не давала втянуть себя в подобные обсуждения.
— Она отлично оценивает свои силы, — докладывала Тамалан. — Она не собирается слишком часто бывать в пустыне, несмотря на подстрекательства Стироса. Как мы и могли ожидать, притяжение слабело. Страх и восторг будут нести ее как раз до того, как это потускнеет. Она, однако, обучилась и эффектному приказанию: «Убирайся прочь»!