Юрий Брайдер - Кристалл памяти (сборник)

Ох, какое же это счастье ПОЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ!.. Мама! Наташа! Если бы вы увидели меня в эти минуты!.. Но нет, нет — об этом я расскажу им как-нибудь позже. А сейчас… сейчас я еще и сам не вполне верю в это чудо. Но ведь ЭТО случилось?!

С той памятной ночи у меня началась вторая жизнь. Если и раньше я не стремился к обществу, то сейчас и вовсе не хотел никого видеть. Приход каждого человека стал для меня пыткой. Даже мамы и Наташи. Странная девушка: я ее тогда выгнал, оскорбил, а она вновь и вновь навещает меня. Но даже они мне в тягость. Ибо нынче я уже жил в каком-то ином времени. И время это я назвал одиночеством. Но в нем — и только в нем! — я мог отдаться тому, что стало целью моей жизни: восстановлению самого себя…

Часы сменялись днями. Дни — месяцами. Отшумела дождями и листьями осень, серебряным колобком прокатилась зима, прожурчала ручьями весна, и вот снова лето. Снова в пыльном небосводе плавится солнце. Я слышу далекий перебрех собак. Мама на работе.

«Н-ну, — как когда-то скомандовал я себе, — полежал и баста! Пора подыматься на ноги!»

Вспотевшими от волнения ладонями взялся за поручни опостылевшей коляски и… приподнялся. Опускаю на пол одну ногу (они у меня уже двигаются), вторую. Теперь: «Встать!!!» «Неужели не смогу?.. Нет, я должен, должен встать!.. Но как страшно!.. И все же… я обязан сделать этот свой ПЕРВЫЙ шаг!»

Острая боль пронзила тело. Голова закружилась… Падаю?.. Падаю! Но я СТОЯЛ. Слышите, люди, я СТОЯЛ!!! Пусть всего одно мгновение, но это был мой первый шаг. Шаг, которого я ждал целых 16 вечных лет…

Я буду ходить!

ИЮНЬ. Год 1941.

Снова в моей руке карандаш.

Как же я был наивен тогда. Думал, что одного только вдохновения будет достаточно, чтобы обновить организм. Мало. Ох, как мало.

Трезвая мысль пришла не сразу. До этого я неоднократно делал попытки встать на ноги. Надо подумать… Не один раз еще пришлось мне проверить крепость пола носом. Не раз пришлось захлебнуться слезами яростного бессилия, пока не пришло озарение. И тогда я подумал: «А что, если к воле приложить воздействие извне!»

Не стану описывать все последующие опыты — о них расскажу как-нибудь позже — но организм мой креп. Горячие ванны, ежедневная спец гимнастика (разработанная по собственному рецепту) сделали свое дело. Я хожу! Правда, немного — но передвигаюсь. Сегодня мною уже сделано целых двадцать шагов! Сделал бы и больше — не успел: в комнату неожиданно вошли мама и… Наташа… О, если бы видели их лица в эту минуту?!.

— Сынок?!

— Ви-и-тя-а!

Два голоса слились в протяжный вопль. А через секунду я уже лежал в кровати. По нашим лицам бежали слезы. Слезы счастья, восторга и… недоумения… Их руки тормошили меня. Их губы лепетали нечто бессвязное…

Что ж, и впрямь, радость становится ярче, когда она поделена с другими…

НОЯБРЬ. Год 1941. Вот и все. Конец…

…Тускло, уныло посвистывает ветер. Крупные, холодные дождинки, вперемешку со снегом, влетают в зарешеченные окна и, не тая, ложатся на наши лица…

Это наша последняя ночь. Завтра нас не станет. Никого: ни женщин, ни детей, ни стариков… Мы заложники?!. Какое дикое слово — «заложники». От него так и несет чем-то диким, жутким, противоестественным. Может, это кошмарный сон, который исчезнет с пробуждением?

— Нет — это война! Вечный кошмар человечества, становящегося на ноги. И от этого некуда укрыться. А как много надо еще сделать! Но…

Писать трудно — заледенели пальцы. Рядом слышатся стоны и всхлипы моих соседей. Слышу клацанье затворов — это за нами. Вижу, как длинноносая и иззябшая фигура часового за окном из вопросительного превращается в восклицательный знак — это идут за нами палачи. Но странно — страха не ощущаю, хоть он уже властно просочился в наш сарай… В хаосе мыслей внезапно возникает четкая формула. Эврика! Я знаю, как сделать всех людей счастливыми! Я знаю, как сделать, чтобы в мире не было больше ни больных, ни увечных! Как же мало для этого надо… Формула жиз…

Запись оборвана. А я смотрю на эту ветхую тетрадь и не могу прийти в себя. В душе растет чувство глубочайшей обиды и недоумения. Ощущение такое, словно только-только проснулся…

…С того дня уже прошло много лет. Но я все еще под впечатлением дневника. Смотрю на людей, а в мыслях ловлю: а не остался ли жив тот парнишка? А может, он ходит рядом? И, может быть, проблема всех болезней уже решена им?

— Дяденька, — раздается рядом робкий голосок, — подайте, пожалуйста, книжку!

Из инвалидной коляски на меня смотрят большие, залитые тоской и страданием, глаза девчушки, скрюченной полиомиелитом…

Удивительно спокойная катастрофа… Кругом тихо, до ужаса тихо. Нас окутывает какая-то безобразная, бессмысленная тишина. И лишь один звук упорно пытается разрушить, искромсать ее — то ли это кровь стучит в висках:

— Застряли-в-бета-туннеле… за-стря-ли-в-бе-та-тун-не-ле…

Так и есть. Тринадцатая кабина серии «Бета» сидит в туннеле. Тринадцатая кабина основной серии «Бета» сидит… Из этого положения еще никто не выбирался, но важнее всего — никто в него и не попадал…

Уникальный капкан захлопнулся. Мы же — Дональд Кинг, Марио Кальма и я — понятия не имеем о местонахождении капкана. В том-то и загвоздка, что во всей Вселенной-долгожительнице нет для нас даже небольшого местечка, даже самого крохотного «нынче» и то не существует. Мы как бы выпали из общедоступной четырехмерности. И все-таки мы живы, живы до сих пор…

До сих пор основная серия шла не так уж плохо. Только «Бету-7» подстерегла истинная беда — кабина выпрыгнула из туннеля у поверхности какого-то захолустного пульсара. Ребята и скорлупка, в которой они сидели, — все раскрошилось под действием могучих приливных сил. Что поделаешь, малая вероятность несчастья гарантирует лишь приличный страховой полис, отнюдь не саму жизнь, тем более — не жизнь Испытателя. Бывают случаи и пообидней, чем с «семеркой». Угораздило, скажем, Жака Дюфрэ из побочной серии наткнуться на микрозвезду — миллиард тонн размером с атомное ядро. Попробуй учти такое…

Если бы в космосе плавали лишь привычные славные плазменные шары, если бы… Но уже первые дальние броски кабин дали сногсшибательные результаты. В буквальном смысле сногсшибательные — едва ли не о каждый результат спотыкались Испытатели.

Забавней всего интерпретирует новые открытия Кинг: представьте себе добропорядочное семейство, которое просыпается в своем ультрасовременном коттедже и вдруг обнаруживает, что все вокруг до предела насыщено разнообразной чертовщиной — домовой возится с собакой, на кухне шлепает дверцами холодильника симпатичная ведьма, в бассейне престарелый водяной гоняется за юной русалочкой, а в кабинете хозяина некий козлообразный джентльмен потягивает лучший коньяк и листает томик Бодлера…