Мэри Расселл - Дети Бога

«Но мы не убиваем детей с помощью обмана», — подумал Супаари, когда баржа снова выплыла на свет.

— Господин, мы задержимся здесь лишь до завтрашнего второго восхода, — крикнул ему из рубки владелец баржи. — Вы отправитесь с нами вниз по реке?

— Нет, — сказал Супаари, воодушевленный видом, запахами и звуками Кирабаи. — Мы — дома.

Когда баржу остановили, упираясь шестами в дно, он вернул ребенка в руки Пакварин, наблюдая, как на сваи набрасывают толстые плетеные канаты, дабы закрепить судно. Оставаясь внешне спокойным, Супаари вглядывался в лица носильщиков, снующих по пристани, проверял запахи, приносимые ветром, но не обнаружил никого из тех, кого знал мальчиком; Поэтому он протиснулся мимо толпы руна, декларирующих свой груз и оплачивающих портовые сборы, и, не выбирая, нанял носильщика, хотя багажа было немного, а тратиться из гордости ему сейчас не стоило. Из Кирабаи его выгнали почти без ничего, но Супаари создал торговую компанию, которая производила деньги, как равнины рождают траву: он познал богатство и в темные часы, когда не спалось, думал, что вернется домой триумфатором, окруженным роскошью. Вместо этого Супаари все свои накопления сдал в государственную казну, когда сделался Основателем, и теперь прибыл сюда на грузовой барже, а похвалиться мог лишь безымянным младенцем да шестью сотнями бахлей — все, что осталось после того, как он продал драгоценности, чтобы нанять Пакварин и оплатить ее проезд. Поэтому он оделся в лучший из своих нарядов и нанял носильщика, надеясь произвести благоприятное первое впечатление.

«Мой ребенок стоит этой цены, — подумал Супаари, не стыдясь своих торговых повадок. — А деньги еще заработаю».

От причалов была видна приземистая гостиница, оседлавшая продолговатый холм, который вздымался выше отметки максимального паводка. Вчерашняя гроза бушевала здесь сильней, чем выше по реке, и, пока Супаари вел свою маленькую свиту через главные ворота, а затем через центральную площадь и по хитросплетению узких дорожек, стиснутых известковыми домами рунских ВаКирабаи, им то и дело приходилось перешагивать через битую кровельную черепицу и сломанные ветки. Радиобашню повалило ветром, а около моста в реку обрушилось несколько огромных мархпаров, с корнями вывороченных из берега. Но если не считать повреждений, причиненных грозой, за все те годы, что Супаари здесь не бывал, Кирабаи почти не изменился…

Конечно, Супаари привык к кипучей энергии Гайджура и к постоянному напряжению интриг Инброкара — не удивительно, что Кирабаи показался ему сонным. Тем не менее, этот город был плацдармом, открывавшим доступ к восточным полям ракара, и довольно-таки важным торговым центром для сборщиков урожая, проживавших вдали от моря. И в нем имелись ткацкие кооперативы руна, а также фабрики кхапиата. «Тут для меня хватит дел», — подумал Супаари, отказываясь сдаваться. — Привратник, стоявший у входа в гостиницу, был новый в отличие от самих ворот, и Супаари с некоторым смятением заметил, что верхняя петля до сих пор нуждается в починке.

— Разыщи хозяина! — велел он привратнику, с улыбкой предвкушая удивление родителей. — Скажи ему, что прибыли гости из Инброкара!

Рунао молча ушел, оставив их во дворе. Надолго повисла тишина, и когда Пакварин вопросительно посмотрела на Супаари, он уронил хвост на грунт, показывая этим жестом, что сам ничего не понимает. Прождав некоторое время, он прокричал приветствие и прислушался, надеясь услышать знакомый голос. Никто не ответил. Озадаченный, Супаари огляделся. Во дворе было полно места для экипажей путешественников, но, похоже, в гостинице никто не живет. Конечно, для этого сезона такое нормально. Большинство джана'ата путешествуют в начале фра'ана — до того, как установится жара…

— Я не потерплю ублюдка в своем доме, так что можешь проваливать сразу.

Супаари резко повернулся — слишком изумленный голосом матери, чтобы обидеться на ее слова.

— Люди посылают в Инброкар анонимные письма про нас, но мои сыновья ни на что не годны, — прорычала старуха, злобно глядя на младенца, который сейчас проснулся и тихо попискивал, уткнувшись мордочкой в шею Пакварин. — Я говорила им: «Идите к префекту!» Но клан Гран'джори отравил наживку. С тем же успехом можно выть на дождь. Гран'джори хотят завладеть Кирабаи и пусть его забирают — здесь нет ничего, кроме костей. Я была рождена для лучшего, говорю я вам! Префект делает вид, будто наводит порядок, но его устраивает, что мы вцепились друг в друга… Не стой здесь, дура! Накорми этого надоеду, или я оторву тебе ухо, — рявкнула она на Пакварин, когда младенец принялся вопить. — Префект должен расследовать дело, но он верит всему, что говорят эти падальщики с верховья, — и где тогда мясо в расследовании? Ничего, кроме костей… Мой брат мог бы что-то сделать! Я была рождена для лучшего, знаете ли. Порядочный мужчина оставил бы меня в резиденции моего отца, но не твой отец!

Супаари молча последовал за матерью в тень галереи, протянувшейся вдоль стены дома, обращенной к реке, от которой веяло свежестью. Он попросил мать сесть, но она не слушала, мотаясь от одного конца аркады к другой, — вуаль перекошена, юбки собирают груз пыли, листьев и осыпавшихся цветов ладит. Пакварин устроилась вместе с ребенком в углу и, вынув из сумки остатки перемолотого мяса, принялась методично макать изящный палец в пасту и подносить его к губам девочки. Опустившись возле прохладной каменной стены на подушки, Супаари следил за матерью, поседевшей и съежившейся, продолжавшей метаться и кричать.

Наконец пришел отец, возникнув из-за насосной станции вместе с рунским мастеровым, которого он с ворчанием отпустил.

— Никто не пишет про нас, жена. А у префекта есть дела поважней, чем донимать хозяев гостиниц.

Едва взглянув на Супаари и совершенно игнорируя младенца, Энраи вздохнул.

— Заткнись и убирайся в дом, где тебе место, бесстыдная старая сука. И пришли сюда ту девицу с каким-нибудь мясом. Умираю от голода, — и плюхнувшись на подушку невдалеке от Супаари, он уставился на реку, блестевшую в бронзовом свете трех солнц, точно золотая фольга. Теперь, когда старуха ушла в дом, стало тихо.

— Твои братья отправились на забой скота, — сказал Энраи спустя какое-то время. — Эти новые руна ни на что не годны.

Не знаю, с чего префект решил, что мы сможем сразу выдрессировать весь новый персонал. ВаИнброкари правят, но они не лучше твоей матери, которой всюду чудятся заговоры и бесхвостые монстры с крошечными глазами.

Повернувшись к кухне, он опять рявкнул, чтобы принесли мясо, затем пробормотал: