Владислав Победоносцев - Тутти Кванти
Теперь простодушный Плт, в согласии со своим мировосприятием, без колебаний отбросил и вторую половину обвинений. И его желание сесть опять не осуществилось.
— Вы незнакомы с так называемой ущербной технологией. — Ревнитель веры говорил жестко, с видимым трудом сдерживая раздражение, вызванное этой навязанной ему полемикой. Но неожиданно обнаружившего себя опасного противника необходимо было разбить — тут же, немедленно, на глазах у растерянной аудитории. — А разве у мыслящего существа есть право безапелляционно судить о неведомом и тем более отрицать его? Я бы еще как-то понял вас, если бы вы потребовали: дайте мне ознакомиться с новшеством, и я докажу, что новшества нет, а есть бред сумасшедшего. Но априори ученый не может ничего утверждать. Или это не ученый.
Ревнитель веры подался навстречу Плт, и нескладная фигура-жердь слегка качнулась назад-вперед, словно под давлением тяжелого взгляда. Ученый-бунтовщик нервно кивнул, признавая атаку правильной.
— Отношу ущербную технологию к бредням на основании безупречного знания предмета. Но теоретически вы правы: сначала воочию убедись — потом утверждай. — И Плт развил атаку на себя: — Ведь, в конце концов, возможно и открытие, благодаря которому на изготовление продукции пойдет значительно меньше сырья. Правда, тогда определение «ущербная» будет противоречить гениальности открытия. Говорю о гениальности потому, что без нее принципиально улучшить технологию производства космопластика на сегодня нельзя.
— Ваше заявление опять звучит очень уверенно. — После своей удачи ревнитель придал фразе ироничекий оттенок. — Почему?
— Чтобы усовершенствовать на порядок такую сложную технологию, нужно предварительно сделать открытия в ряде областей химии и физики, чего пока, увы, нет. Так что уповать можно лишь на чей-то гений — никак не на обычное развитие инженерной мысли. Готов это доказать формулами и расчетами, но они займут всю стену за вашей спиной.
— Братья Бл могли заполучить и гения, иногда предпринимателям везет. — Ревнитель не упускал инициативы. — Однако обойдемся без гениев и упростим ситуацию: а если технология все-таки ущербная, но хищение ингредиентов не столь ощутимо для конечного продукта, чтобы проявиться сразу и превратить космолеты, как вы утверждаете, в летающие факелы? Если ущербность проявится много позже?
— Но, по заверению реве Шш, мафия бесчинствует не первый год! Дефекты оборонного вооружения уже обнаружили бы себя…
Несколько потесненный энергичным ответом с захваченных рубежей, ревнитель прибег к спасительному аргументу:
— Вам бы не хотелось удостовериться в том, что ущербность не проявится никогда, поскольку ее нет, или в том, что она непременно проявится, только еще позже, поскольку она есть, но заложена в технологию сведущими и осторожными компаньонами Сц?
Всегда стремящийся к объективности, Плт доверчиво шагнул в ловушку:
— О, еще как хотелось бы! Чужая технология, как и душа, потемки, — пошутил он на свою голову.
— Вот-вот, благодарю за чистосердечное признание! — захлопнул ловушку ревнитель. — Значит, технология может быть и гениальной, но использованной во зло, и ущербной, а какая же она именно — надо проверять. Значит, собрали мы экспертов не напрасно, как кто-то уже мог допустить после ваших необдуманных заявлений, доктор Плт.
— Нет-нет, я соглашаюсь с вами только теоретически, — замахал рукой Плт. — На деле же ни гениальной, ни плутовской технологии у «Братьев Бл» не существует — я уверен!
Сидящий в ритуальном зале венок терцетов страстно переживал невиданную схватку, изо всех сил стараясь не выдавать себя, и большинство было на стороне возмутителя спокойствия. Будучи специалистами, они понимали, что Плт безоговорочно прав в своих заявлениях, которые ревнитель аттестовал как необдуманные. Но они также видели, что формально поединок выигрывает глава синклита: мало ли что изменение технологии ни вверх ни вниз на данном этапе невозможно! Это по теории невозможно, а на практике? Вот и выходит, что проверка обоснована. В казуистике побеждает тот, кто в ней больше поднаторел…
Заставив противника капитулировать (пусть и формально) в первом раунде не без труда, во втором ревнитель послал его в нокаут быстро и изящно — хорошо поставленным ударом. Логикой.
Если теория вероятности, рассуждал ревнитель веры, оставляет шанс и для гениального открытия, служащего наживе, и для ловко замаскированного нарушения технологии с той же целью, стало быть, она оставляет шанс и для создания промышленной мафии.
Так провалилось, пусть опять-таки формально, еще одно отрицание доктора Плт.
Третий раунд слуга религии выиграл тем же коронным ударом и уже совсем просто: если вице-президент Сц, спросил он, не продавал фирме «Два-Н-два» технологических секретов, вытекает ли из этого с неизбежностью, что он не продавал их другим фирмам? А когда покоряющийся бунтарь в знак неведения раскинул руки в стороны, ревнитель добил его, уже лежачего, язвительным вопросом:
— А если бы ваша фирма или лично вы, господин Плт, покупали секреты у Сц, вы бы сейчас рассказали нам об этом?
Венок терцетов дружно рассмеялся. Нервным смешком Плт тоже признал свое поражение и наконец-то с облегчением сел.
Оно было сугубо условным, это поражение, игровым, но вполне удовлетворившим лидера синклита: все убедились в его силе, умении публично разгромить противника и задушить в зародыше опасную ересь.
Технолог Нб придвинулся к соседу, прямому коллеге из концерна «Вектор», и восхищенно шепнул:
— Каков реве, а! Так распластовать знаменитость! Нам бы с тобой не суметь, Гл…
— Потому-то он делает городскую погоду, а мы всего лишь космопластик… Не пойму только, зачем ему понадобилось загонять Плт в угол, да еще такими приемами. Кому нужна вся эта схоластика? — Боясь быть услышанным, Гл уже касался губами уха Нб. — Ну да, реве вроде бы победил. Но ведь на словах! Мы же знаем, что гении в технологии появятся не раньше, чем в пограничных областях знания, а мошенничать в нашем ремесле — себя в пепел обращать. Все точно разложил Плт…
— Если откровенно, — Нб в свою очередь приник к уху коллеги, — я тоже не сомневаюсь, что преступления Сц — небылицы, и тоже не понимаю, кому прибыльно его обвинять…
Торопливый шепотный диалог был прерван утихшим смехом. Довольный собой, ревнитель веры привычно, точно фонарик, переводил взгляд с лица на лицо, ловя и классифицируя их выражения: преданные, лояльные, настороженные, испуганные, отчужденные, ироничные… Первые сейчас решительно возобладали.