Клэр Корбетт - Дайте нам крылья!

Жанин нахмурилась:

— Зрение подводит. Годы уже не те. Я сама чуть в обморок не хлопнулась со страху, когда ты навернулась с неба. Вот, думаю, не было печали, теперь еще и труп закапывать!

— Падать в таких случаях лучше всего, — ответила Пери. — Мне надо было, чтобы ты поскорее меня узнала.

— Угу, — отозвалась Жанин. — Вообще-то скажи спасибо, что я хотела тебя отсюда отвадить, пока не проснулись соседи и не подстрелили тебя по-настоящему. Они посторонних глаз не любят и чужаков встречают еще пожестче моего. И рады тебе не будут. Пери, здесь тебе не место, улетай-ка подобру-поздорову.

— Сама знаю. Если хочешь от меня отделаться — помоги мне.

Жанин исподлобья поглядела на расправленное крыло Пери, потом на Хьюго, как будто впервые все это видела. И тихонько присвистнула.

— Была такая тощая малявка, в чем душа держится. Откуда что взялось. Как ты умудрилась все это провернуть? — Она покачала головой. — Как тебе вообще удалось просочиться в Город? Года два назад я слышала, как Коди ныл, что ты-де бросила его, больше у него не работаешь, сказал, ты подалась в Город и ничего ему не объяснила. Не пожелала. Ну и ладно, подумала я. Там тебе самое место.

— Ма Лена, — уронила Пери.

— Не знаю такую, — отрезала Жанин. — А о ней — знаю. Коди вел с ней какие-то делишки — больше не ведет. Говорит, она куда-то свинтила. А почему… как она тебе помогла перебраться в Город?

Пери закрыла глаза. Ма Лену больше не найти. Что случилось — может, ей просто надоело в Венеции и она задействовала связи, чтобы тихо-мирно переехать? Может, она и вовсе жалела, что слишком долго с ними провозилась?

— Долгая история, тетя Жан. В общем, обратно в Город мне нельзя. Мне надо куда-нибудь подальше, где меня никто не знает. Надо в другой город. Окраины не годятся, ты сама говоришь. — Она резко открыла глаза. — Тетя Жан, помоги мне добраться туда, где живет Эш.

— Подальше?! — фыркнула Жанин. — Пери, городишко, где живет Эш, — это тебе не подальше. Это, чтоб ты знала, за краем обитаемой вселенной. Или ты и вправду сбрендила, или…

«Или влипла по-крупному».

Жанин перевела дух.

— Ладно, я тебя выручу, но при одном условии: молчи и ничего мне не рассказывай. — Она взяла винтовку и двинулась с крыльца, а щенок завилял хвостом от радости, что она идет к нему. Она свистнула, щенок затрусил за ней.

— Эти можно есть? — Пери отломила банан от большой зеленовато-желтой грозди в углу у двери.

Жанин кивнула, не оборачиваясь.

— Вернусь часа через два, — бросила она через плечо. — Не высовывайся. Никому не попадайся на глаза.

Пери почистила банан, отломила кусочек, дала Хьюго. Когда она усадила Хьюго на диван, малыш встал на ноги, держась за спинку. Хьюго обожал стоять и гулять за руку с Пери, но самостоятельно еще не ходил, и Пери подумала, что сейчас это и к лучшему.

— Бу-бу-бу-бу-у! — сказал Хьюго. И серьезно посмотрел на Пери, слегка качая головой — ему еще трудно было держать ее неподвижно на слабой шее. Детство только кажется беззаботной порой, на самом деле это тяжкий труд. Столько дел надо переделать — научиться ходить, говорить, управлять руками, укрепить мышцы…

Пери вытащила из сумки-пояса упаковку бореина, надорвала пакетик, проглотила гель и заела бананом. Потом достала аквапад, попила воды, дала Хьюго — тот жадно присосался.

— Ну, птенчик, пошли-ка помоемся и переоденемся.

— Ба! — ответил Хьюго. — Ба-ба-ба!

Жанин со щенком поднимались на холм, который высился за домом. Бореин начал действовать, и зрение у Пери стало как у орла — и по всему телу разлилась теплая волна радости, что она видит так отчетливо. Жанин скрылась среди целого моря банановых пальм, поднимавшегося до гребня холма. Пери могла сосчитать все волоски на шкуре у щенка, каждую ниточку, выбивавшуюся по краям у обтрепанных зеленых флажков из блестящей ткани, трепетавших возле деревьев, каждую желтую запятую в каждой банановой грозди. Бананы. Бизнес. Это из-за них мне нельзя было остаться у Жанин, это из-за них ей нельзя было надолго уезжать с фермы. Жанин уже много лет живет вне закона, вот и меня научит.

Пристроив Хьюго на бедро, Пери спустилась с крыльца на жухлую траву, куда приземлилась час назад, и усадила малыша в тени под деревьями. Он пополз по траве, остановился, сорвал желтый цветочек. Пери побежала следом, обняла Хьюго, поцеловала в макушку, — запах у него был сдобный и суховатый, словно у сладкого печеньица. Пери посадила его обратно в траву — пусть осматривается. Хьюго заворковал от удовольствия. Ему приятно было ползать по мягкой травке, смотреть на листья, которые бросали на руки кружевную тень.

Вдруг Хьюго помрачнел:

— Пусь! Пусь! — Он похлопал по траве. — Пусь!

Вот по кому ты скучаешь! По Плюшу! А что родители куда-то подевались, даже не заметил… Точно не заметил. Питер иногда играл с тобой, если я была рядом. Но в основном и у Питера, и у Авис не было на тебя времени. Не было времени играть с тобой. Не было времени даже приласкать тебя.

Пери подняла голову, посмотрела на мелкие листья, трепетавшие в солнечных лучах. Яблони — цветы уже отцвели, а яблоки еще не налились, одна темно-зеленая листва, как всегда в конце лета. Весной они все в розово-белой пене цветов. По вечерам, когда темнело, кроны светились в сумраке белыми куполами.

— Представляешь, Хьюго, питьевую воду нам возили в цистернах. А мылись мы вот здесь. — Пери показала на длинный сук, выдававшийся в сторону дома. — Жанин вешала сюда старый холщовый мешок вместо занавески, и мы устраивали за ним душ.

Когда Пери мылась и теплая вода струилась по телу, а кожу обдувал ветерок — это было лучше всего на свете. А еще — ледяной ручей, журчащий по камням, густая на ощупь, как желе, бурая вода с морщинками от ряби и жучков. Пери опускала лицо в ручей и ждала, когда желе наполнит рот и глаза. После этого от нее пахло дождем.

— Жалко, нам нельзя пойти погулять, Хьюго. А то бы поглядели, может, Жанин еще держит коров. Или старого коня Муската — нет, наверное, он давно умер. А я когда-то за ним ухаживала.

Но Жанин велела им не выходить, и Пери все равно падала с ног от усталости. Глаза у нее слипались, стоило ей присесть на траву рядом с Хьюго. Тогда она взяла его и унесла в темный прохладный дом. Дом остался прежним — разве что словно усох. Больше стало паутины на стенах между бревнами. А вот и закуток, где спала Пери, — по-прежнему отделен занавеской. Пери отодвинула занавеску и вошла. Там по-прежнему стояла ее кровать, заваленная старыми газетами и всяким хламом, которого вдоволь на фермах. Пери расчистила кровать и рухнула на нее — теперь, когда она выросла, да еще и с большими крыльями, уместиться на кровати было непросто. Пери подложила под себя одно крыло, а другое раскрыла, приспустив на пол, и пристроила Хьюго под него, себе под бок.