Дарина Гордина - Сансара

— Неужели это правда, что ты сказала? — спросил Иван, когда они шли по тропинке в лесу.

— Ты о чем?

— Ты сказала, что я здесь зашел, а там вышел? Это что, реально может быть?

— Ты должен будешь сам этому научиться. В глубине московских дворов есть две наших зоны, которые ведут сюда.

— А почему две наших?

— А потому, что у тэдов есть свои, но другие — подземные тоннели, которые ведут в Пирамиду. Вот хочешь верь, хочешь нет, а Андрей меня с собой взял, не зная, что ты мечтал развить эти способности. Думали, я буду просто твоим охранником, ведь охранник Снегина погиб. — Аня загрустила.

— Эн, — сказал Иван очень серьезно, — примите меня в ученики и выжмите из меня все соки, я не хочу, чтобы из-за моего неумения люди добрые погибали!

— Ну, тогда лови. — Аня с места перепрыгнула в кульбите через голову Ивана и в три прыжка очутилась далеко за его спиной.

— Ничего себе девушка, мне на это жизни не хватит!

— Вот теперь первый урок, Иван. — Аня подошла к нему, взяла за руку и, потянув его на траву, опустилась на колени. Они стали друг напротив друга, глядя друг другу в глаза. Он в ее огромные голубые, чистые, как родник, и она в его серо-зеленые, чуть раскосые.

— Сейчас я буду передавать свои знания, и у тебя, на глубинном уровне, будут раскрываться твои собственные способности. — Аня развернула ладони вверх и попросила Ивана положить на ладони руки.

— Теперь посмотри мне в глаза! — Иван и так уже смотрел в эти глаза и поражался их удивительному цвету.

— Все, что умею я, будешь уметь ты! — шептала она.

Вот он уже тонет в ее глазах, и словно компьютерные файлы в его голову полетели фрагменты памяти Ани. Вот ее тренировки, вот она маленькая, с кем она тренируется? Наверное, с мамой. Вот она упала, заплакала, поднялась. Картинки полетели еще быстрее.

Ее и без того большие глаза стали огромными, как два киноэкрана, в которых отражались бои, сражения, тренировки. Иван смотрел куда-то вглубь и как будто бы сам переживал эти бесконечные тренировки, удары, прыжки, защиту, нападение, это было похоже на скоростную перемотку фильма, только мышцы начали болеть по-настоящему. Руки стали наливаться силой, будто и правда за считаные минуты он получал то, на что люди тратят годы жизни.

Иван начал вспоминать, что когда-то, где-то, что-то подобное с ним уже происходило. Все казалось знакомым. Наверное, так птицы учат птенцов летать, так пишут музыку гении — благодаря скрытому в глубинах памяти знанию. Он вспомнил, как первый раз поплыл — зашел в воду и поплыл, хотя никогда не учился, как первый раз сел на велосипед — так же: сел и поехал, как будто ездил на нем всю жизнь. Как утром друзья показали ему три аккорда на гитаре, а к вечеру он уже сочинил песню. Вот где кроется этот секрет — в центре его тела, под ложечкой, он чувствует энергию, поток, который сам раскрывает знания и силу.

В какой-то момент он ощутил, что может все сам, что это умение переполняет его и выходит через край и возвращается обратно к Ане. Она почувствовала это и в тот же миг отскочила от Ивана, разбежалась и подпрыгнула вверх, потом развернулась и выбросила ногу ребром в сторону Ивана. Он к этому времени успел вскочить и отпрыгнуть в сторону, тело выдало мгновенную реакцию, совершенно неожиданную для него самого. Аня продолжала атаковать его слева и справа, нанося резкие удары и делая фантастические кульбиты и выпады, как настоящий самурай. Иван только и успевал уклоняться, но ни разу не нападал. Радость, ликование и азарт переполняли его, хотелось драться еще и еще. Так они и летали по лесу. Иван был счастлив, казалось, еще немного, и он взлетит. Взлетит и даже не удивится, оставалось еще чуть-чуть. Он прыгал так же высоко, как и Аня, он знал, какие движения, как и почему нужно делать, тело двигалось самостоятельно. Это состояние было похоже на самый прекрасный сон, и это только частица тех возможностей, которые передал ему Элион. Иван понял принцип — всего можно достичь, если способности сами раскрываются в тебе легко и естественно. Они прыгали и кружились по полянке вплоть до самого заката, а потом упали на траву. Но не от усталости, а от переполняющих душу чувств.

— Спасибо, Эн! Ты настоящая ведьма!

— Нет, не ведьма! Я еще не мать! Ведь-ма — это ведающая мать, а я еще не успела стать матерью…

— А хочешь? — Иван спросил и осекся, сам почувствовал, что вопрос очень интимный, и тут же сменил тему: — А в твоей памяти я видел, что ты занималась с какой-то женщиной, наверное с мамой?

— Мне все знания передались с молоком матери. Мои родители были экселендцы. Вернее, мама была, а папа есть и сейчас, он занимается разгерметизацией знаний. — Аня увернулась от травинки-щекотинки и села, прислонившись к стволу дерева. — А вот Андрей однажды заблудился в лесу и как бы случайно обнаружил поселение тайных волхвов, в то время когда еще был христианским священником.

— Андрей был священником?

— Ну, ты же слышал, я его иногда называю «отец Андрей». Но после того, как он узнал, что принадлежит к касте воинов, он получил посвящения от волхвов и стал руководителем полевых операций и членом совета экселендцев.

— Есть еще и такой совет?

— А почему бы нет? Есть же на земле совет мудрецов, куда входят все крупные религиозные деятели мира, почему же не может быть совета экселендцев? — Аня засмеялась, глядя на Ивана. — Что ты все подозреваешь, сомневаешься? Экселендцы — благородные люди, мы воюем, но только когда это необходимо, защищаем себя или других.

— Ну, это я уже понял, ты расскажи лучше о себе. Много ты знаешь таких, как ты?

— Достаточно.

— Странно.

— Что?

— Все! Я жил совершенно другой жизнью и не знал о вас, а потом приехал китаец, и все так полетело кубарем в один миг.

— Не жалеешь?

— Я так счастлив, что встретил тебя!

Аня вскочила и пошла по направлению к дому. Иван шел следом и наблюдал за ней, как она идет, как срывает на ходу травинку, как поворачивает голову, словно вслушивается во что-то. Как смотрит на небо. Она все делала особенно, в своей органике, очень красиво и естественно. И Иван неожиданно для себя почувствовал, что за то короткое время кто-то будто протянул между ними невидимую нить. Эта нить становилась все прочнее и перерастала в некую данность, которая называлась «Я и Она». Так прошло пять дней.

Он остался в этой лесной зоне, они тренировались и подолгу разговаривали. Аня пекла утром хлеб и доила корову, пока Иван с Андреем еще спали. Но она делала это с радостью. Вообще они с Андреем делали с радостью все, и радость эта передавалась Ивану. Утром радостно встречали восход солнца, разговаривая с ним, как с живым. Потом проводили обряды взаимодействия со стихиями: огня, воды, земли и воздуха. Вся жизнь стала такой простой, но каждая минута приносила счастье. Иван думал о том, что все время в Москве он только и делал, что гонялся за счастьем, и в этом-то оно и было. А теперь оно приходило от понимания, от взаимодействия с миром и от правильного осознания этого мира. И благодаря этому внутри все время присутствовало солнышко. Как говорил Андрей — просыпалась его, Ивана, божественная природа.