Борис Миловзоров - Рок

Кстати, отношения Адамса с бригадиром поначалу не ладились. Бык с первых дней воспылал к Бенни особым педагогическим рвением: все норовил воспитывать с помощью кулаков. Но Адамс, махнув рукой на возможные последствия, вспомнил пару болевых приемов, которые отрабатывал еще на службе, и Бык как-то сразу отступился, причем общался в дальнейшем без злобы и жажды мести, чем искренне удивил Бенни. Видимо, оставшихся у Быка мозгов было достаточно, чтобы понять превосходство умения над простой физической силой.

Работали мусорщики с восьми вечера до шести-семи часов утра, обеспечивая жизнедеятельность 105-миллионного города. Когда-то все они жили в нем, в городе с названием S-1740. Никто толком не мог объяснить, что означают эти цифры. Впрочем, эти вопросы у Бенни стали возникать только здесь, а в прежней, благополучной жизни он ни о чем подобном не думал. Все жители этого города привыкли, что в S-1740 самый безопасный воздух, что «Ха-шоу» самое лучшее, что все его жители радостные и довольные. Люди родились там, многие успели завести семью, кое-кто даже считал себя счастливым, но никто не предполагал, что попадет в тот процент людей, вернее, дохов, которые необходимы для обслуживания города.

Дохи были для них объектом насмешек и презрения до тех пор, пока они сами не оказались здесь, на заднем дворе Конторы. Там, наверху, был их мир, похожий на каменные джунгли, но все равно там было лучше, чем здесь, на дне цивилизации. Бенни часто задавался вопросом, размышляют ли дохи об оставленной навсегда жизни. Сам он делал это очень часто, свободного времени было слишком много. Вот и перебирал Бенни свою прежнюю жизнь, все знания и воспоминания об окружающем мире, и не мог понять: если он, вполне добропорядочный гражданин Федерации, из-за нелепого случая оказался здесь, на дне, то в чем причина? В том, что Бенни был потенциально чужд стабильности, этой религии Новой Цивилизации? И тогда то, что случилось с ним, справедливо? Или сама Новая Цивилизация имеет какую-то червоточину, если не сказать больше: гнилую сердцевину. Пока Адамс так и не нашел ответа. Каждый день вместе со своими товарищами он спускался в подземные лабиринты города. И здесь он совершенно точно усвоил, что в любом случае без каждодневного труда сотен тысяч дохов-мусорщиков этот громадный мегаполис выжить не может. Так где же истина?

Неужели правы преподаватели академии, которые вдалбливали офицерам полиции, что все, что угрожает стабильности даже в зародыше, должно быть немедленно пресечено, изолировано или подвергнуто деструкции, что это не жестокость, а суровая необходимость выживания человеческого сообщества? Образующийся при этом человеческий мусор не выбрасывался, а активно использовался, причем там, где нормальный человек вряд ли стал бы работать. По логике государства получается, что из нормальных людей с ненормальной психикой с помощью деструкции делают ненормальных людей с «нормальной» психикой. Вместо того, чтобы разрушать общество, они добросовестно работают на него. Ведь если оглядеться вокруг, то нельзя не заметить, что в бараках всегда было чисто, кормили досыта…

Адамс горько улыбнулся про себя: до чего он докатился! Радуется, что у него добрые рабовладельцы. Он никак не мог смириться с жуткой логикой государства, по которой он является социальным вирусом. Очень не хотелось в это верить. Но если не верить, надо было усомниться в самом святом: в правоте социального устройства Новой Цивилизации, надо было мысленно низвергнуть с пьедестала статую Стабильности. Несколько раз в воображении Бенни рисовалась картина: он стоит у подножья статуи, его руки ложатся на холодный мрамор изваяния, еще усилие, и оно полетит вниз, разобьется вдребезги… А дальше что? Чем жить, если не только его собственная, но и жизнь сотен предыдущих поколений была напрасной, тупиковой?

Как обычно, вечером Бык вывел бригаду на маршрут: десятикилометровый отрезок одного из рукавов канализационного тоннеля. Бенни и представить раньше себе не мог, насколько циклопическими были подземные сооружения. На много тысяч километров тянулись от каждого города гигантские подземные каналы, сливающиеся где-то в сточные реки и питающие собой сточные моря.

Ритуал обхода участка был достаточно однообразен, и поэтому очень скоро даже для Адамса превратился в набор автоматических действий: сначала спуск в клети, потом смрадная подсобка, где все влезают в заскорузлые комбинезоны, надевают маски с респираторами, пояса, цепи, берут фонари, багры, и через минуту оказываются на маршруте.

Они выходили под огромные своды центрального ствола городской канализации. Респиратор спасал от зловонья лишь частично, поэтому первые вдохи казались ядовитыми. Потом ничего, привыкали. У Быка на шее болталась рация – связь с дежурным дрессером. За полтора месяца Бенни ни разу не видел, чтобы бригадир ею пользовался. Он даже стал подозревать, что она неисправна.

Этой ночью все началось как обычно. Гулко отдавались шаги по металлическому пандусу с поручнями: дохи должны были успеть пройти за смену двадцать километров: сначала десять по одной стороне, потом там, где канал упирался в глухую стенку, а поток нечистот бурно устремлялся под нее, перебирались на другую сторону и топали обратно. Периодически Бык наклонялся над поверхностью булькающего внизу потока и что-то там высвечивал фонариком. В этот раз он останавливался чаще обычного и вглядывался вниз непривычно долго. График движения нарушился, а это плохо: если бригада опоздает, останется без ужина. Бенни заметил, что Бык бурчал себе что-то под нос, видимо, пытался вслух размышлять. Неожиданно он остановился и, нажав кнопку на рации, глухо забубнил из-под респиратора:

– Сэр! Я Бык. Прошу связи.

– Слушаю, – донеслось из аппарата.

– Сэр! Сообщаю, что уровень ствола XII–К05 поднялся выше красной линии. За один час почти на четыре деления.

Динамик некоторое время молчал, видимо, дежурный дрессер консультировался с начальством или специалистами.

– Бык!

– Здесь, сэр!

– Ищите затор в переходном тоннеле на следующий участок. Найдите и расчистите!

– Есть, сэр!

Бык ускорил шаг и, уже не заглядывая вниз, устремился вперед. Чтобы успевать за ним, приходилось здорово попотеть. Цепочка дохов растянулась. Бенни шел вплотную за Бараном, метрах в пяти впереди шел Бык, метрах в ста сзади – Клякса, а Пузыря вообще не было видно, лишь где-то далеко позади мелькала искорка его фонаря. Судя по всему, за такое отставание его ждала солидная взбучка от бригадира. Наконец, показался долгожданный тупик. Бенни взглянул вниз. Уровень бурлящей мути стал действительно значительно выше, ему даже показалось, что он растет буквально на глазах. По сердцу резануло страхом: если они не сумеют устранить затор, то уйти из этого канала уже не успеют. А даже если бы и успели, их немедленно отправили бы в «утробную».