Джефф Карлсон - Проклятая война

Все это давило на него грузом столетий, миллионами жизней, историей целой нации. Его люди дошли до последней черты. Само их существование было под угрозой. Пока еще около пятнадцати миллионов россиян оставались в живых, но если в боях не наступит решающий перелом, они погибнут, полностью исчезнут с лица Земли — не считая немногочисленных рабов и нескольких изгнанников вроде него. Спустя поколение они полностью смешаются с остальными. А он сидел тут, в бархатном кресле, с банкой колы в руке.

— Нам надо, чтобы мы поняли друг друга, — заявил Кендрикс, широко махнув рукой. — Мы должны работать вместе, если мы хотим когда-нибудь все наладить. Сейчас правильный выбор зависит от Индии. Так мы им и сказали.

— И что они ответили?

— Они пока заняли жесткую позицию. Считают, что сделали большое одолжение, выделив вам клочок земли, и что этого с вас хватит. Так и есть. И для них тоже. Но для нас? — Кендрикс наклонил голову, агрессивно выставив вперед верхушку шляпы. — Что получим мы за все наши самолеты, оружие и пилотов? Может, мы даже подкинем еды. Зачем нам посылать наших парней куда-то на другой конец света, если у нас собственных проблем выше крыши?

— Нанотехнологии, — послушно, как хороший ученик, ответил Уланов.

— Вот именно. Именно так, — улыбнулся Кендрикс. — У Индии есть несколько отличных ученых и пара хорошо оснащенных лабораторий. Но они уязвимы. Китайцы могут в любую секунду уничтожить все их достижения, и, в любом случае, они отстали от нас.

— То есть вы хотите объединить усилия ваших и индийских лабораторий?

— Да. Слишком сложно все делать по радио, и мы не можем постоянно летать туда и обратно. Это просто умный ход. Выигрыш для всех сторон.

— Значит, у вас есть прогресс по работе Ру… — он запнулся, потому что не хотел произносить имя Рут, — по нанотехнологическому проекту?

— Да. Думаю, можно сказать, что мы близки к получению того, что защитит нас всех — нас и наших союзников, я имею в виду, — ниже барьера. Мы сможем изменить всю планету.

— Оружие?

Уланов оглянулся на Шредера, но лицо генерала ничего не выражало.

Кендрикс нахмурился, после чего его губы снова растянулись в фальшивой улыбке.

— Похоже, до вас долетали слухи, — заметил он, — я знаю, что вы много времени проводите у радистов.

Значило ли это, что Кендрикс хочет услышать от Уланова имена? Список тех, кого следует наказать? Бывший космонавт сделал бы это, если бы сенатор потребовал.

— Я слышал о новой чуме, — пожал плечами Уланов. — Разговоры на улицах. Повсюду. Говорят, что это новая чума, работающая над барьером, но контролируемая, вроде газа.

Кендрикс только покачал головой.

— Говорят, что она уничтожает сама себя, и земля снова станет пригодна для заселения, — продолжил Уланов, осторожно поерзав в кресле.

Он не хотел разыгрывать свою следующую карту… повышать ставки… но приятно было в кои-то веки почувствовать преимущество в этой игре.

— Мы знаем, что это оружие существует, — сказал он. — Знаем, что вы применили его на плато Уайт-Ривер.

— О чем вы говорите?

— Мы все еще контролируем несколько спутников, — ответил Уланов.

Когда он представлял это, то картина всегда сопровождалась болью и чувством гордости — его соотечественники, зарывшись в грязные землянки и ледяные пещеры, с помощью ноутбуков и самодельных передатчиков управляли невероятно сложными машинами на орбите, машинами, которые уже никогда не смогут заменить.

— У нас есть видеозапись атаки в высоком разрешении, — продолжил он. — И есть анализ того, как это нанооружие… как оно все уничтожает.

Американцы прозвали свое оружие «снежным комом». Возможно, из-за того, как оно реагировало на живые ткани, разрастаясь и слипаясь комками.

— Мы знаем скорость его распространения. Тепловую подпись. Мы даже примерно определили его структуру.

— Атака была необходима, — вмешался Шредер.

— Да.

Уланов не собирался с этим спорить.

— Но мы допускаем, что один из китайских спутников тоже был в подходящей позиции, чтобы это заснять. Есть опасения, что они используют эту информацию для развития собственного нанооружия.

Остальное уже не обязательно было произносить вслух — крывшаяся в словах угроза и без того становилась достаточно явной, стоило Кендриксу понять, что русские в конечном счете могут отказаться защищать Индию. Сенатор должен был осознать, что у русских еще осталась возможность заключить совершенно противоположный союз, став железным кулаком, направленным против Индии — а не за нее. Они могли предложить запись со своего спутника китайцам.

Уланов знал, что такое предложение уже сделано. Переговорщики отправились не только в индийскую часть Гималаев, но и в южные горы, чтобы поклониться китайскому премьеру.

Кендрикс ответил без раздумий.

— Сильно сомневаюсь, что многое можно узнать из пары снимков, — пожав плечами, сказал он. — Но так или иначе, тем больше оснований у Индии помочь нам. Мы должны выиграть эту гонку, если не хотим, чтобы наши дети говорили по-китайски.

— Прежде чем мы начнем войну с ними, мы хотим получить «снежный ком», — сказал Уланов и улыбнулся, заметив легкую панику во взглядах собеседников.

Орбитальный анализ — это одно дело. Но то, что он знал название нанооружия, показывало гораздо большую осведомленность русских шпионов. А его наглость должна было означать еще более тревожную для них вещь: готовность сражаться.

Кендрикс сохранил самообладание. Он смерил Уланова мрачным взглядом, но голос его оставался уверенным, как и глаза. Ничто не могло смутить этого человека.

— Проблема в том, что нам сложно создать достаточное количество нанооружия, — заявил сенатор. — Именно поэтому, в числе прочего, нам нужно индийское оборудование.

Уланов медленно и горько кивнул. Он способен был трезво оценить собственную позицию и сознавал, как она слаба. Однако у него были четкие директивы.

— Мы хотим получить «снежный ком», — повторил он.

Конечно, это было блефом. Его правительство наверняка понимало, что американцы никогда не станут делиться столь мощным оружием, — хотя под конец встречи Шредер что-то нерешительно проворчал насчет возможности отправки нескольких специалистов по контролю за «снежным комом».

Чего на самом деле добивались его соотечественники?

Поморщившись на резком ветру, Уланов поднял голову и посмотрел туда, где в темноте перемигивалась звездная россыпь. Сегодня казалось, что его старые друзья далеки, как никогда, — и бывший космонавт постарался воскресить воспоминания об их истинной красоте. Даже на высоте трех тысяч метров между ним и космосом оставались километры атмосферы, искажавшие и приглушавшие звездный свет.