СССР 2061 - СССР-2061. Том 9

Сейчас или никогда, — решил Калашников, мгновенно бросившись на противника. Он всё рассчитал верно, не смотря на хвастливые заверения – военных-астронавтов НАТО всё таки не готовили сражаться в условиях гравитации близкой к марсианской, которая царила внутри диска-снежинки.

Кэмпбел не колебался. Чуть повернув ствол, он выстрелил. Калашников заметил красную вспышку, находясь в прыжке. Но солдата подвели рефлексы, возникшие при другой силе тяжести. Джон промахнулся. Послышался какой-то звон, очевидно игла попала в один из кристаллов. А в следующий миг на Джона обрушился Виктор.

Калашников был достаточно хорошо тренирован, но знал, что не сможет долго сражаться с профессионалом, ставка была только на неожиданность. Ему удалось отвести руку с пистолетом, так что тот оказался, направлен дулом в потолок. Одновременно он толкнул Кэмпбела вперёд, на один из некрупных кристаллов. Джон упал, увлекая за собой Виктора. Рука с оружием изогнулась, и теперь дуло смотрело прямо американцу в грудь.

Как и в первый раз, выстрела он не слышал: в скафандре отсутствовали внешние микрофоны. Однако радио донесло отчаянный хрип Кэмпбела: скафандр был пробит и теперь лейтенант задыхался. Калашников оттолкнул его в сторону. Он видел, как потемнело лицо под стеклом гермошлема, но старался не замечать. Виктор знал, что это лицо будет долго преследовать его в кошмарах, но сейчас было не время для рефлексии.

Калашников подхватил пистолет и быстро огляделся. Кудрин вцепился с Кнорре, но явно проигрывал. Мгновение спустя американец просто отшвырнул его проч. Алексей проехался по дорожке, пока не наскочил на большой белый кристалл. Облачённая в скафандр фигура рухнула у его подножья, и после не шевелилась. Но больше ничего предпринять капитану Виктор не дал.

— Стоять! — крикнул он, наведя пистолет.

Джек Кнорре застыл, вероятно, оценивая обстановку, быстро обежал окружающие взглядом. Когда Джек увидел распростёртого Джона, то даже сквозь стекло скафандра было видно, что капитан слегка побледнел: он сразу всё понял.

— Вот и всё – негромко произнёс он, — неизвестно к кому обращаясь, — доигрались.

Калашникову показалось, что американец что-то прикидывает для себя. Виктор был готов, что капитан попробует броситься на него. Калашников выстрелил бы в этом случае без колебаний.

Но расстояние было слишком велико и Кнорре, даже при слабой здешней гравитации не мог преодолеть его одним броском. Капитана внезапно покинула вся энергия, не смотря на скафандр, казалось, что он даже стал ниже ростом. Некоторое время он грустно разглядывал мёртвого напарника, похоже, они действительно были близкими друзьями.

— И что теперь? — спросил он, усталым голосом.

Тут же послышался стон: это приходил в себя Кудрин. Калашников увидел, как лингвист-любитель поднялся.

— Алексей, ты как? — спросил он.

— Нормально, только голова трещит.

— Подойди сюда и возьми пистолет.

Калашников вдруг вспомнил, что, то же самое проделывали Джек с Джоном. Подумал, что Кнорре мог бы, воспользовавшись неожиданностью, просто пристрелить и его, и Кудрина. Но всё же не сделал этого. Они выжили, лишь потому, что противник проявил некоторое благородство.

Что ж, — решил Виктор, — в конце концов, именно американцы всё это затеяли, а как сказал какой-то мудрец: виноват тот, кто первый замыслил. А оплакать убитых врагов можно будет и после.

Отдав пистолет, Калашников обошёл американца сзади и быстро связал ему руки, откреплённым от скафандра страховочным тросиком.

— Идёмте – сказал он, — пора выбираться отсюда. И тут Джек Кнорре вдруг разразился безумным хохотом.

Поначалу Виктор решил, что у американца просто не выдержали нервы. Но потом он заметил странный взгляд капитана, и вдруг сообразил, что тот уже давно стоит, уставившись в одну точку. Удивлённый он быстро проследил взгляд.

Вокруг колонны было свободное от кристаллов пространство: отливающий металлическим блеском круг. Они подошли сюда немного с другой стороны и потому не разглядели рисунок: галактический диск, окружённый венками колосьев, над фоне которого перекрещивались, молот и серп. По низу шла надпись: «Союз Советских Галактических Республик», после неё стояло многозначное число, очевидно обозначавшее год. Надпись повторялась на нескольких языках.

Секунд двадцать Владимир смотрел на неё ничего не понимая, потом до него дошло всё. Неведомая рука действительно протянулась сквозь бесконечность, но это была не бесконечность пространства, а бесконечность времени. Повреждённый зонд заблудился в хронопотоках. А это означило, что там, в будущем, СССР все-таки победил.

Калашников подумал, как ускориться теперь прогресс, как много они узнают о будущем, или хотя бы об одном из его вариантов. Подумал, что нужно как можно скорей донести эту новость до всех советских людей.

Но надеждам его не суждено было сбыться. Когда челнок, возвращаясь, прошёл сквозь последнюю внешнюю оболочку конструкция вдруг начала исчезать. Она не покидала орбиты, и не уходила от Марса. Три сферы словно растворялись в пространстве. Они становились прозрачными, сквозь них проходили солнечные лучи, ещё несколько мгновений и они исчезли совсем. Возможно, данных, которые система считала из мозга Виктора, оказалось достаточно, чтобы заполнить пробелы в повреждённых ячейках памяти.

От автора: В тексте использованы социальные идеи философа Александра Богатырёва (в Интернете Крысолов)

Вчера я прочитал книгу: старую фантастику, написанную ещё в прошлом веке.

Вы не замечали, что научная фантастика, со временем, превращается в сказку? Какая-то часть сбывается – воплощается в реальности, может быть под другими именами. Всё остальное необратимо проваливается в сказку и через каких-то сорок или пятьдесят лет кажется наивным и чуть-чуть смешным, как фотографии родителей в детском возрасте.

Летающие по воздуху машины или жесткий диск в голове главного героя на целых сто шестьдесят гигабайт или прочие детали выдуманного писателями будущего давно поблекли и осыпаются подобно сухим, ломким листьям. Но что остаётся в остатке? Что там блестит на бумажном дне пробирки, чьё содержимое жестокое время подвергло многократному экстрагированию и выпариванию? Это люди – главный субъект и объект всякой литературы от сказок до научной фантастики.

Я заснул с этой мыслью: «Литература есть люди пишущие для людей и о людях. Неужели она всего лишь ещё одно великое зеркало? Не может быть! Стянутое корсажем слов воображение должно быть чем-то большим чем зеркало. Пусть даже и великое…»