Тим Хэй - Отряд скорби

— Помню, — ответил Бак без всякого выражения, самым сдержанным тоном.

— Тогда я объявил, что не потерплю неискренности и интриганства у сотрудников моей администрации в ООН. Положение, в котором оказался Тодд-Котран, заставило его самого сделать должный вывод, не дожидаясь пока его передадут в руки правосудия, так ведь получилось?

«Сам Тодд-Котран сделал должный вывод», — повторил про себя Бак, но ничего не сказал вслух.

— Вы верите в судьбу, мистер Уильяме?

— Нет!

— Вы верите в то, что удача приходит только к тем, кто делает все так, как надлежит делать?

— Нет!

— А я верю. И верил в это всегда. Иногда бывает, что некоторое время может везти бездарности или даже преступнику. Но обычно чем лучше человек делает свою работу, тем большего он добивается. Вы понимаете меня?

— Нет!

— Я постараюсь сказать об этом проще. Вот вы оказываетесь в страшной опасности. Вокруг вас погибают люди. Я обещал, что помогу вам, но сам я лично не сделал ничего. Честно признаюсь, что когда я столь категорично сказал, что спасу вас из вашего трудного положения, я совершенно не представлял, каким образом я сумею это сделать. Я не религиозен, но в этом случае могу сказать, что мне содействовала благая карма. Вы согласны с этим?

— Сэр, честно говоря, я совершенно не понимаю, о чем вы говорите.

— Вы удивляетесь, почему я вас так люблю? Карпатиу улыбнулся широкой улыбкой.

— Вы — тот, человек, который мне нужен! И у вас, и у меня были свои трудности. Вы попали в чей-то черный список. Два человека, которым я доверял, оказались замешанными в очень серьезных преступлениях. Мой старый друг Стонагал, совершив самоубийство и непроизвольно застрелив при этом Тодд-Котрана, тем самым разрешил наши проблемы — вашу и мою. Это и есть благая карма, если я правильно понимаю моих восточных друзей.

— Таким образом, когда вы говорите о своей печали по поводу смерти ваших друзей, на самом деле вы радуетесь, что оба они мертвы.

Карпатиу откинулся назад, задумавшись.

— Действительно, с одной стороны, я рад этому, но, с другой стороны, эта утрата для меня — большое горе. Это были мои старые друзья, какое-то время они были надежными советниками, можно даже сказать — наставниками. Но когда они сбились с истинного пути, мне следовало что-то предпринять. Я бы сделал что-нибудь, конечно, не позволяя себе непростительных поступков. Но сам Джонатан сделал это за меня.

— Подумать только! — откликнулся Бак. Глаза Карпатиу в это время как бы сверлили его Душу.

— Я не устаю удивляться тому, — продолжил Карпатиу, — как быстро все меняется.

— С этим я не могу спорить.

— Еще месяц тому я был членом сената Румынии. Еще мгновение — и я президент страны, а спустя какой-нибудь час я уже генеральный секретарь ООН.

Бак улыбнулся гиперболическому образу Карпатиу, но его восхождение к власти действительно было почти таким стремительным. Однако улыбка Бака исчезла, когда Карпатиу добавил:

— Этого в буквальном смысле вполне достаточно для того, чтобы атеист поверил в Бога.

— Вы связывали это с вашей благой кармой, — заметил Бак.

— По правде говоря, — откликнулся Карпатиу, — это даже принижает меня самого. Во многих отношениях дело представляется так, будто это было предначертано мне судьбой. Но я ни о чем таком не мечтал, не помышлял, не говоря уже о том, чтобы строить подобные планы. После того как я стал членом сената Румынии, я не стремился ни к каким другим постам, все каким-то образом приходило ко мне само собой. Я не могу вести себя иначе, как только отдавая делу всего себя, и надеюсь, что буду всегда поступать достойно, в соответствии с тем доверием, которое мне было оказано

Еще месяц назад выражение лица обязательно выдало бы Бака. Сейчас он мучился вопросом, не отражает ли оно его чувства. Однако, по-видимому, этого не случилось.

— Бак, — заключил Карпатиу, — вы мне нужны. И на этот раз я не приму вашего отказа ни под каким предлогом.

Переговорив с Брюсом Барнсом, Рейфорд положил трубку. Он спросил Брюса, можно ли ему приехать на несколько минут раньше, чтобы кое-что показать, но не стал говорить, о чем идет речь. Он вытащил записку Хетти из нагрудного кармана и прикрепил ее к рулю. Что это вообще могло значить, и каким образом она, или, скорее, ее босс, дознался, где его можно отыскать?

Неожиданно в кабине прозвучал телефонный звонок. Рейфорд нажал кнопку:

— Рей Стил.

— Папа, у тебя все в порядке с телефоном?

— Да, а что?

— Тебе пытался дозвониться Эрл.

— А в чем дело?

— Я не знаю. Как будто что-то серьезное. Я сказала ему, что ты возвращаешься домой, и он, вроде бы, удивился. Он посетовал, что никто ему ничего своевременно не сообщает. Он думал, что ты будешь возвращаться из Далласа позднее и…

— Так я и сделал.

— Во всяком случае он просил, чтобы ты нашел его в аэропорту «О'Хара», прежде чем ты поедешь домой.

— Я позвоню ему. Увидимся вечером. Я собираюсь? приехать в церковь немножко раньше, чтобы поговорить с Брюсом. Ты можешь поехать со мной и дождаться меня в зале или взять второй автомобиль.

— Хорошо, папа. Если я буду ждать тебя в зале, мне придется встретиться с Баком наедине. Мне этого не хочется. Поезжай раньше, а я опоздаю на несколько минут.

— Ох, Хлоя! Папа, не заводись!

Бак вдруг почувствовал себя смелее. Как ни странно, пришла смелость. Безусловно, ему хотелось знать, что на уме у Карпатиу. Похоже, что на Карпатиу произвели впечатление слова Бака. Конечно, Бак не был готов высказать ему все, что он знает и что на самом деле думает (и, вероятно, никогда не сделает этого), но он чувствовал себя обязанным высказаться.

— Наверное, мне не следовало приезжать сюда, не выяснив предварительно, чего вы хотите, — сказал Бак. — Я почти что отказался от поездки. Меня вытащил Стив.

— Хорошо. Будем откровенны и серьезны, — сказал Карпатиу. — Я дипломат, но могу говорить искренне. Вы достаточно хорошо знаете меня, чтобы понимать это.

Он замолчал, как будто ожидая, что Бак подтвердит правоту его слов. Но Бак даже не кивнул.

— Ладно, продолжим. Вы не извинились и не объяснили, почему вы игнорировали мое предыдущее приглашение, но у меня нет досады на вас. Однако впредь вы не должны пренебрегать мною.

— Не должен? Что же может случиться со мной?

— Возможно, тогда вам придется снова вернуться к Стэнтону Бэйли, и вы получите еще более низкую должность или вообще будете уволены. В общем, каким-нибудь образом наказаны. Я не наивен, Бак. Мне известно происхождение вашего прозвища — и это одна из причин, по которой я восхищаюсь вами. Но вы не должны отбрыкиваться от меня. Это не потому, что я считаю себя чем-то особенным. Но так считает весь мир. Опасно игнорировать меня.