Ирина Крупеникова - Застава

Короткое путешествие по мрачному кварталу жилого микрорайона напоминало путешествие в прошлое. Одноликие девятиэтажки, выбитые двери подъездов, бездомные кошки на помойных ящиках притупляли рассудок и дразнили тугой змеиный комок, медленно просыпающийся внутри — злость. Обрушить длань тёмной судьбы на беспомощную, погрязшую в нищете и насилии человеческую массу. Стереть с лица земли всё, что превратило жизнь народа в убогое существование, и всё, что не способно тому сопротивляться! Ворону показалось, одно ничтожное усилие воли, и жестокое желание исполнится вопреки логике, рассудку, вопреки самой реальности. Он внутренне содрогнулся и глянул на Тура, шагающего рядом. На бледном лице не отражалось ни тени эмоций, но Ворон не сомневался, что близнеца посетила похожая мысль.

— Буду говорить я, — произнёс Тур. — Ты на взводе, это нехорошо.

Ворон согласился. Чтобы спустить курок его запутанных, как гадюки в сентябре, нервов, сейчас хватило бы одного неаккуратного слова.

У подъезда поджидал высокий вальяжный субъект, на вид ровесник Полозовых. Приближавшихся близнецов он заметил, но встречать не торопился. Беспечно сделал последнюю затяжку, «отстрелил» окурок в кусты, забросил на плечо джинсовую куртку и тогда только прошёл вперёд несколько шагов. Владимир Полозов протянул ему руку.

— Привет, Славик. Быстро ты задачку решил.

— Школа твоя, работа моя, — Славик широко улыбнулся. — И без паники. Теперь я всё делаю чрезвычайно чисто.

— Самоуверенность тебя погубит, — покачал головой Всеволод Полозов.

— А я вправду мужик умелый! — посмеялся Славик и пожал руку второго близнеца. Повинуясь движению рельефных мышц, наколка на предплечье — весёлый чертяга с трезубцем — криво усмехнулся.

— Надеюсь, нас ты не прослушиваешь на своей станции? — осведомился Владимир Полозов.

— Обижаешь! Я не любопытный. Я только ради дела. А кроме того, есть хорошая поговорка: не руби сук, благодаря которому не сел. Двигайте за мной, — он сбросил игривый тон. — Клиент готов. Подан тёпленький.

Полозовы поднялись на третий этаж.

Из коридора квартиры, являвшейся целью ночного путешествия, пахнуло папиросным смрадом, прокисшим пивом и сладковатым душком косметики. В приоткрытой комнате слева всхлипывала женщина.

— Смолкни, дура! — гаркнул Славик в щель и захлопнул дверь. — Она никого не видела, — приглушённо добавил он и по-хозяйски двинулся на кухню.

Братья проследовали за ним.

— Вот он. Мы его слегка обработали. Рыпаться не будет. И ответит на все вопросы кристально честно.

Увидав вошедших мужчин, белобрысый парень на полу беспомощно приоткрыл окровавленный рот и из последних сил вжался в батарею. Поработали с ним основательно, судя по результатам, оставшимся на толстощёком лице.

— Клёпа, выйдем, — Славик кивнул напарнику, сидевшему перед жертвой верхом на табурете.

— Не нужно, — Всеволод Полозов удержал приятеля взмахом руки. — У нас секретов нет.

Славик расплылся в дружеской улыбке.

— Поболтаем в тесной компании. Да, хрюшка?

Белобрысый издал согласный звук, оправдывающий привешенное прозвище.

Владимир Полозов встал в дверях так, чтобы тень приглушила поразительное сходство близнецов. Всеволод Полозов прошёл в центр грязного помещения.

— Кто такой? — осведомился он.

— Салага! Наркота, девчонки. Мальчики. Любитель казино. Папенькин сынок, — пренебрежительно отозвался Славик.

— Я не знаю, зачем мы его подхватили! — вдруг выпалил «папенькин сынок». — Честно, мужики. Мы как… Мы как… Просто так получилось! Мы ничего не хотели!

— Стоп, — обрубил Всеволод Полозов. — Сначала.

Услужливый Клёпа с удовольствием пошевелил внушительными бицепсами. Белобрысый испуганно поёжился и торопливо заговорил.

— Мы ехали с Игорьком из Лотошино. Товар там взяли, понимаете? Около Лебедева видим, мальчишка на остановке сидит. Я притормозил.

— Он голосовал?

— Нет. Просто я… мы… Игорёк ляпнул, что парнишка хорошенький.

Ворон на пороге потянулся к очкам. Грозовой взгляд бушевал под чёрным стеклом, рвался наружу, готовый растерзать мерзавца прямо сейчас. Тур понял, что творится за спиной, и шагнул на линию огня. Рука Ворона опустилась, очки остались на месте.

— Дальше.

— Мы его посадили. Мы ничего такого не хотели! Мужики, ну поверьте! Я не знаю, что Игорьку в башку въехало. И доза-то была детская…

Глаза торгаша наркотиками отчаянно забегали между мрачным визитёром в чёрных перчатках и Клёпой, поигрывающим литыми мускулами.

— Дальше! — Всеволод Полозов повысил голос, не замечая, как руки сами собой сжались в кулаки.

Белобрысый хватал воздух разбитым ртом, не решаясь продолжать. Клёпа помог ему коротким пинком.

— Он у нас… Ну, не дышал. Игорёк в него даже дуть пытался. Ну, как врачи. Мы же ничего не хотели такого! Просто… просто бес попутал! Ну, мужики…

Ворон дёрнулся вперёд.

— Эй, спокойно. Нам жмурик тут не нужен, — шикнул на него Славик.

— Дальше, — глухо потребовал Всеволод Полозов.

И Клёпа опять «включил» словоохотливость рассказчика.

— Мы его ну… в лесу. Шприц в карман сунули, чтобы вроде он сам. Игорёк далеко тащить отказался. Он змей до хрена боится. Ну, мы его… возле дороги положили, за кустами.

— Где? — лицо, обрамлённое чёрной бородой, вмиг окаменело.

— Ну… за Медным.

— Точнее!

— Там просёлок такой есть. Просека. На юг, кажется. Ну, километров шесть. Сначала по шоссе, потом грунтовка. И колея там ещё, — белобрысый торопился так, будто от скорости повествования зависела его жизнь. — Он холодный уже был…

Ворон сорвал очки.

— Себя и имя своё забудешь!

Парень шарахнулся назад. Чугунная батарея загудела от удара, и гул покатился по стоякам в соседние квартиры.

Славик, невольно отступивший от Владимира Полозова, перевёл взгляд на пленника и спокойно подытожил.

— Угробился, — затем снабдил сообщение соответствующими комментариями.

Непутёвый наркоторговец неподвижно сидел на полу с идиотской гримасой на лице. Изо рта на холёный подбородок текла жидкая кровавая слюна.

Владимир Полозов отвернулся и опёрся плечом на дверной косяк. Всеволод Полозов тревожно, но неподвижно наблюдал за близнецом и, убедившись, что вспышка гнева угасла, обернулся к мешкообразному телу. Несколько секунд внутри его боролись врач и человек, только что узнавший об убийстве младшего брата. Тур не определил, кто из двоих победил, когда снимал перчатку и наклонялся к пострадавшему. Пальцы прикоснулись к рыхлой шее. Пульсация. Ладонь моментально похолодела, и чужая жизнь покорно поползла наружу. Тур отдёрнул руку.

— Пока живой, — произнёс он.

— Поехали, — обронил Ворон.