Сергей Казменко - Фантастические повести и рассказы

На самом верху несоответствие развития Предписаниям тоже не было очень заметно — пайки были более, чем достаточными да и величина пайка могла быть в большинстве случаев увеличена без особых усилий.

А заметно это было где-то на среднем уровне. Вот эти-то среднего уровня начальники, ранее назначаемые в народные избранники и которым ранее в полном соответствии с Предписаниями всего хватало, и начали сомневаться в Предписаниях, когда хватать стало уже не всегда и не всего.

И попробовали они частную собственность разрешить. Не совсем, чтобы полностью, а частично — так, чтобы завод, скажем там, или совхоз оставался собственностью всенародной, а доход от него стал бы частной собственности директора.

И планирование общегосударственное вроде бы отменили. Вроде бы даже рынок стал регулировать экономику — торгуйте, мол, кто как может…

И что же получилось?

А вот что. Оказалось, что работать-то и не надо — и не нужна никому выпускаемая раньше продукция. Раньше-то как было, для чего люди-то работали — а чтобы план выполнить. План он закон, ты хоть обмани, но план выполни, а еще лучше перевыполни. Вот и выполняли. И перевыполняли. Обманывали, конечно, иногда, приписками это называлось, но чаще всего честно выполняли и перевыполняли. Даже трудности возникали — куда эту всю продукцию деть. Но планета большая, свалки разместить было где. Но ведь и нужное кое-что все же выпускали. Не без этого. Ведь все-таки люди что-то потребляли. А кое-кто, те же начальники, даже хорошо потребляли, почти по потребностям.

А вот теперь, когда планировать-то перестали да рынок свободный разрешили, и производство почти прекратилось. Первое-то время оно еще хорошо было — резервов всяких ранее было запасено видимо-невидимо. И запасов этих надолго должно было хватить — ведь раз производство остановилось, то и ресурсов оно никаких потреблять не стало. И расцвели тут всевозможные биржи и банки, о которых раньше и слыхом никто не слыхал и видом никто не видал. Кругом магазины пооткрывались.

А как же, сами понимаете, раз никто не работает, сколько сырья экономится, сколько электроэнергии, топлива. Материалов и прочих ресурсов. Сколько у людей времени свободного оказалось. Все, кто раньше полный рабочий день трудился, никому не нужную бракованную продукцию выпуская, или отбывая в порядке трудовой дисциплины свое рабочее время на производстве или в конторе какой, теперь стали своим временем свободно распоряжаться. Кто поумнее в банковское и торговое дело кинулся или в политику.

Ну а некоторые стали даже пытаться кое-что нужное производить. Но этим, конечно, сразу же не повезло. Ведь если что-нибудь нужное производить, то и уметь надо и иметь какой-то начальный капитал, и не сразу результат виден будет. Тем более, что пока еще не все ресурсы от прекращения планового производства были израсходованы, никому и не нужно было это новое производство.

А в это время торговый и банковский капитал процветал. И как предсказывали классики произошло резкое расслоение общества на богатых и бедных. Оно и раньше было не очень уж однородно, но раньше все были равны, и расслоение было не так заметно. Просто у начальников пайки были побольше. И даже здорово побольше, но это не было видно. Начальники жили скромно за высокими заборами, пайки свои получали в закрытых спецраспределителях, лечились в спецполиклиниках, отдыхали в спецсанаториях. И недовольных не было или почти не было.

А теперь богатые, и из бывших начальников, успевших при объявлении свободы захватить большую часть бывшей общенародной собственности, и вновь объявившиеся банкиры и просто уголовники, стали в открытую себе дворцы строить и вообще демонстрировать свое исключительное богатство. А пролетариат, лишившись своих гарантированных пайков стал в открытую выражать недовольство новыми порядками.

И появилось много самых разных партий, движений и прочих политических течений. От самых прогрессивных до самых реакционных — от монархизма до анархизма. Лидеры всех этих движений только и занимаются тем, что о простом абсолютийце заботятся, чтобы ему сердешному лучше было. Но никто из них не может в своей программе главного сказать, что главное-то в том, чтобы начать, наконец товары выпускать. Не торговать, налоги собирать, займы распространять, а работать. Выпускать товары, то есть продукцию для рынка. Такой продукт, который был бы лучше и дешевле другого аналогичного продукта. И поэтому был бы продан раньше другого аналогичного продукта. Это вроде бы и всем ясно, да уж больно не хочется никому работать-то, да еще непросто работать, а работать хорошо и честно. Это ведь гораздо труднее, чем торговать, халтурить и трепаться.

Самые прогрессивные умники, которые это понимают, понимают также и то что мало кто с ними согласится. По той простой причине, что гораздо приятнее поверить другим политикам, которые обещают светлое будущее без того, чтобы много и хорошо работать. Но еще больше вреда этому прогрессивному направлению приносит разобщение их лидеров. Каждый из них считает себя самым умным и самым умелым политиком и ни в какую не хочет согласиться с лидерством такого же как он прогрессивного политика. А вот бывшие начальники, бывшие члены номенклатурного ядра партии профессиональных революционеров прекрасно понимают, что партийная дисциплина важнее всего. Они объединяются под знаменем своего единого лидера. Они твердо выполняют Предписания классиков:

— единогласие и верность вождю;

— опора на пролетариат.

И они целенаправленно ведут политику на возрождение пролетариата, своего верного союзника в завоевании и удержании власти. Пролетариат должен быть голоден, зол, завистлив, хорошо еще если пьян. Для этого надо:

— разваливать еще оставшееся производство и создавать на Абсолюте безработицу;

— демонстрировать роскошный образ жизни разжиревших буржуев;

— задерживать выплату зарплаты;

— пропагандировать прогрессивность ценностей диктатуры пролетариата — плановую экономику и запрет частной собственности.

И, похоже это им удается. И ждет абсолюту в будущем опять истинная пролетарская демократия под руководством партии профессиональных революционеров.

— Шесть часов. Мне скоро на вахту, Дейк.

— Что? А, на вахту, — Дейк очнулся от задумчивости, поднял голову. На вахту… А я вот… уже никогда…

Его правый, единственный глаз подозрительно блестел, и Аргол отвел взгляд. Он не хотел видеть слез. Только не это. Каждый исполняет свой долг до конца, до тех пор, пока еще способен держать в руках оружие. И Дейк свой долг исполнил. Не его вина, что он стал теперь для станции бесполезной обузой. Он уходит в отставку с почетом, с повышением в звании и с тремя орденами, он может спокойно доживать свои дни на далекой беззаботной Гее, которую никогда еще не видел. Он заслужил отдых, заслужил почет, наконец. Все рано или поздно уходят в отставку. Все, кому посчастливится дожить до этого. И потому не надо слез. Все исполняют свой долг.