Леонид Каганов - Коммутация (сборник)

Голос исчез и наступила снова глуховатая тишина, разрываемая тиканьем метронома. Прошло довольно много времени прежде чем запись возобновилась.

— Как вы себя чувствуете?

— Хорошо.

— Какие у вас были мысли при прочтении текста?

— Никаких.

— Подробнее!

— Я не знаю. Я ничего не понял, можно я еще раз прочту, не делайте со мной ничего!

— Отставить. Не кричите.

— Я волнуюсь.

— Почему вы волнуетесь? Вас что-то взволновало в тексте?

— Нет.

— Тогда почему? Вы чувствуете какую-то угрозу?

— Н-нет… Напряженность какую-то. Как во время грозы становится трудно дышать.

— Трудно дышать? — голос оживился. — Подробнее!

— Не знаю, просто какой-то комок в горле. Нет, не комок, просто от волнения хочется глубоко вдохнуть. — на пленке послышался шумный глубокий вдох.

— Вы вдохнули, вам лучше?

— Да. Скоро придется снова вдохнуть.

— Почему придется?

— Не знаю. Я не знаю, что вы со мной сделали?

— Не кричите. Или вам еще успокоительного?

— Не надо.

— Итак, что же с вами сделали?

— Не знаю как сказать.

— Так и скажите. Быстрее!

— До этого я всю жизнь дышал сам, а теперь приходится делать вдох самому.

— Поясните — что значит «сам» и «самому»?

— Я не знаю! Я думал что вы шутите про текст пока сам не почувствовал! Что теперь делать? Что со мной будет??

— Ничего не делать, ждать. Все почему-то поначалу думают, что мы шутим. Вы верующий, Степцов?

— Да! Мне не хватает воздуха! Я…

— Что-то у вас быстро все пошло. Молитесь, Степцов, просто молитесь — что я вам могу еще сказать. И не ерзайте — вы сбиваете аппаратуру.

Эти крики явно действовали мне на нервы — я выключил кассетник. Действительно, в очень неприятную историю я влип, лучше бы мне этого всего не знать. Хорошо хоть в диссертации написано, что текст не может храниться в печатном виде — вдруг бы какому-то ослу пришло в голову вложить листок с ним в диссертацию? Там вроде были в конце какие-то странные графики… Я глотнул и мне стало не по себе от этой мысли. Нет, ну их к черту этих военных и их темные дела, надо держаться от этого всего подальше. Меньше знаешь — крепче спишь. Сжечь и закопать, как велел Егор.

Я еще раз зевнул — надо проветрить и ложиться спать. Завтра тащиться в этот лес. Легко сказать — пропусти школу. Я человек обязательный, не могу так поступать. Съезжу с утра перед школой. Должен успеть. Я еще раз зевнул — надо проветрить и ложиться спать. Хотя бы на пару часов. За окном светает, уже почти утро, надо проветрить.

Оплетая лицо, солнечной соломкой вьются кудряшки маленькой Пэмелы. Ей шесть лет.

— Мам, поставь сказку!

Нет ответа.

— Мам, поставь послушать этот сланец!

Мама не слышит. Она в наушниках. Входит отец:

— Пэмела, не мешай маме работать!

— Нам в гимназии велели сказку прослушать! — требовательно говорит Пэм и топает ножкой.

Мама снимает наушники.

— Что происходит, черт возьми? Я же сказала, мне надо до завтра сдать эту работу, я уже десять минут не могу найти в библиотеке нужную интонацию для третьей фразы, а у меня текст на тридцать минут! Лапусь, убери ребенка куда-нибудь.

— Мам, мне надо это поставить.

— Что это такое? — мама с подозрением смотрит на микрокартридж, затем нервно втыкает его в гнездо компьютера. Властный седой голос начинает литься со стен: «…Привет малыш! Сегодня 28 мая 2031 года, вечер. Ты живешь в прекрасном, живописном местечке — город Аделаида, Австралия».

Мама изнеможенно вздыхает. Сочувствующе хмыкает отец. Каково маме, профессиональному звукодизайнеру речевых сланцев, слушать такую халтуру? Прописали речевой генератор текущей даты и места, идиоты. Какая безвкусица!

«Сегодня я расскажу тебе древнюю легенду аборигенов о старом Кама и доблестных воинах. Мы познакомимся с прекрасным миром аборигенов и узнаем как они представляли себе силы природы».

— А почему ты не можешь в своей комнате послушать? — возмущается мама.

— Я не знаю как переключить там. — Пэм смущенно топчет ножкой ковер.

— Никогда не лги! — сурово произносит отец.

— Я хотела вместе с тобой ее послушать… — признается Пэм.

— Так, — отец берет Пэмелу за руку и уводит из комнаты.

Через секунду оттуда вкрадчиво раздается: «Каждый день с утра до вечера старый Кама переплывает мир на своей горящей лодке. Когда на небе нет туч, мы можем увидеть ее дно — ослепляющее дерзнувшего поднять голову. Старый Кама вознаграждает и наказывает, но не за дела и стремления, а просто так, чтобы в мире был порядок. И вознаградит Кама подлеца, если мир станет лучше от награжденного подлеца, и накажет доброго, если мир станет лучше от этого наказания. Но не дано ни одному человеку узнать — наградил его Кама или наказал. И когда родятся великие воины, разожгут великие костры ночи — тогда уйдет на покой Кама и отдаст им свою огненную лодку чтобы они плыли по миру сами, и станут они новыми Кама. Однажды…»

— Чему только детей учат! — фыркает мама и надевает наушники.

Конечно совершенно неправильное место для встречи они выбрали — у расписания электричек. Полдень, суббота, июнь, естественно отпуска, естественно дачники, походники и толкотня. К расписанию было просто не пробиться, Сергей встал в сторонке чтобы все было видно и стал ждать. До указанного времени оставалось пятнадцать минут — Сергей специально приехал пораньше.

Рядом раздавались крики и смех — покидав штабелями огромные цветастые рюкзаки на грязный асфальт вокзальной площади, собиралась какая-то веселая компания. Симпатичные девушки в обернутых на талии штормовках сидели на рюкзаках и пели что-то энергичное, напоминавшее то ли ирландский марш, то ли какой-то индейский наговор. Лохматые молодые люди то подходили, то отбегали куда-то, постоянно прибывали новые с рюкзаками и их встречали с радостью и визгами. На голове у девушек были кожаные самодельные ремешки с бисером. Откуда столько красивых девушек?

Сергей отвернулся и стал загибать пальцы — Димка, Славка, Алена, Дегтярев, Лапина, Ольга с подругой, Ленка, Лапина — или Лапину уже считал? — Игорь с Ксюшей и Коляныч. Всего одиннадцать человек, спрашивается где они все? Димка — понятно, он поехал в институт отрабатывать свои лабораторки, скорее всего опоздает, тоже дятел конечно, все уже неделю как сдали сессию. Ольга сказала что вряд-ли поедет, а если поедет, то с подругой. Но остальные где? Вроде все так поддержали идею — съездить на выходные на Волгу, на острова, отпраздновать окончание сессии.