Фиона Хиггинс - Черная книга секретов

О, эта лягушка была умная и занятная тварь. Когда хозяин позволял мне, я с удовольствием кормил Салюки. Как проворно она выстреливала языком! Глазом моргнуть не успеешь, а жук или червяк уже исчезают у нее во рту. Крышку террариума я с самого первого дня больше не трогал: хозяин запретил, и я слушался. Иногда Джо вынимал Салюки из ее стеклянного обиталища и держал на ладони. Он так нежно гладил лягушку по пестрой спинке, что Салюки едва не светилась и тихонько посвистывала на свой манер. А я не забыл слова хозяина насчет того, что нужно завоевать у Салюки доверие, и не терял надежды: может, когда-нибудь и мне это удастся.

Я отчетливо помню эти дни, проведенные в тепле и уюте лавки, где мы устраивались у огня и отворачивалась от холодного внешнего мира. Но, разумеется, внешний мир то и дело стучался в дверь. Местные жители всячески старались изъявить свою благодарность за все, что Джо для них сделал. Один за другим они освобождались из железной хватки Гадсона и радовались, что больше не состоят у него в должниках. Однако былое отчаяние теперь сменялось гневом: Иеремия так долго держал их в страхе, запугивал, обирал, измывался! Да, местные жители расплачивались с Гадсоном, возвращая деньги. Но не одной этой расплаты жаждали их сердца.

Как-то вечером нас посетил местный доктор, Сэмюель Моргс. Меня это не удивило: накануне Джо явно выделил доктора из числа дневных клиентов, как он обычно делал с очередным закладчиком секрета, и пригласил в гости в полночь. И, подобно предыдущим ночным гостям, у доктора тоже оказалась за душой интересная история.

Внешность у доктора была изможденная, что усугублялось не сходившим с его лица угрюмым выражением, и пациенты мистера Моргса вряд ли могли бы определить по его лицу, что их ждет — жизнь или смерть. Возможно, проведай пациенты, что доктор и сам затруднялся в точности ответить на этот вопрос, они бы встревожились. Ведь на самом деле мистер Моргс вовсе не был доктором, всего лишь самозванцем-шарлатаном, ударившимся в бега из других краев, когда тамошние его пациенты обнаружили, что продаваемое им чудо-лекарство, панацея от всех болезней, — не что иное, как крапивный настой с разбавленным вином.

Для такого беглеца горная деревушка была лучшим прибежищем, какое только можно помыслить. Сказать по правде, особого вреда доктор Моргс никому не приносил. Он появился в Пагус-Парвусе лет десять назад и с тех пор исповедовал один-единственный врачебный принцип: держался теории, что большинство хворей проходят сами за семь дней. Поэтому доктор прописывал всем пациентам свое чудо-лекарство (усовершенствовав его, то есть сменив вино с крапивным настоем на смесь меда и пива). Лекарство надлежало принимать неделю подряд, и оно оказывало замечательное действие. Что касается уровня смертности, никому из местных и в голову не приходило как-то увязать деятельность доктора Моргса и частые случаи смерти от сердечных приступов в местных краях. Доктор пользовался доверием.

Но сам он больше всего боялся, что Иеремия Гадсон разнюхает про его тайну.

— Не могу обещать вам, что Гадсон никогда не узнает ваш секрет, — сказал ему Джо, — но если и узнает, то не от нас. Даю вам слово.

Он проводил гостя до порога и распахнул дверь, но доктор все медлил.

— Этот человек — чудовище, — объявил Моргс. — Много лет мы страдаем под его гнетом, и теперь жители Пагуса жаждут мести. Я знаю, они рассчитывают на вашу помощь.

— Что же я могу сделать? — негромко поинтересовался Джо. — Я ведь всего лишь ростовщик.

— Но они о вас иного мнения, — пробормотал доктор.

Джо в ответ лишь пожал плечами и вручил доктору Моргсу кожаный мешочек с деньгами.

— Vincit qui patitur! — крикнул Джо вслед доктору, но тот уже был слишком далеко.

Я вопросительно взглянул на хозяина.

— Выигрывает тот, кто умеет ждать, — перевел он.

Как обычно, я выполнил свою обязанность и записал признание доктора Моргса слово в слово, но мне стало не по себе. Позже я спросил хозяина:

— Как по-вашему, мы должны что-то предпринять? Он ведь подвергает пациентов опасности. Сам не знает, что делает.

Джо остался непреклонен.

— Никакого вреда он никому не причиняет. А другого доктора в деревне нет, — ответил он.

Я возмутился, запротестовал, но Джо напомнил мне, что наше дело — хранить чужие тайны.

— Думаешь, мы бы долго протянули, если бы сведения о докторе выплыли наружу? Случись такое, все наше предприятие пойдет прахом, — сказал Джо.

Предприятие, подумал я, какое еще предприятие?! Никаких доходов мы точно не получали. Рано или поздно деньги у нас кончатся, и что тогда будет? Но я так привык к своей новой жизни, что и помыслить не мог о переменах, а потому решил держать свои сомнения при себе. Хотя я и не понимал, что происходит, но расстраивать хозяина не желал. Чем бы то ни было.

Иеремии Гадсону казалось, что еще немного — и он спятит. Он понял, что по горло сыт ростовщиком Джо Заббиду. Этот человек почти полностью разрушил то высокое положение, которое Гадсон занимал в деревне. И теперь весь уклад жизни Иеремии был под угрозой — и его дела, и его развлечения, и его привычки. При одной мысли о ростовщике Гадсона начинало корчить, а произнести ненавистное имя он не мог иначе, как шипя и плюясь от ярости, — так, что изо рта летели брызги бурой слюны и крошки. Крошки летели потому, что у Гадсона имелось обыкновение разговаривать самому с собой за едой.

Как правило, Иеремия редко обедал в своей роскошной гостиной — чаще он уносил поднос в свой кабинет, не менее роскошный и просторный, но скверно освещенный. Стены кабинета от пола до потолка покрывали полки, так тесно набитые книгами, что они даже прогибались под тяжестью библиотеки. Да, Иеремия Гадсон собирал книги, хотя вовсе не относился к заядлым чтецам; чтение требовало от него непомерных усилий, и сосредоточиться Гадсону не удавалось. Собирал же он в основном редкости или дорогие издания, которые могли или послужить удачным вложением денег и подорожать со временем, или произвести впечатление на гостей. А потому библиотека Гадсона состояла из книг с причудливыми названиями, книг, полных непонятных фактов и непостижимых для их владельца сюжетов. Иеремия Гадсон являл собой прекрасный пример человека, знающего цену всему, но при этом не умеющего ценить что бы то ни было.

На сей раз Иеремия обедал бараниной. Набив рот, он принялся задумчиво жевать, мрачно размышляя о Джо Заббиду. Воплощенное зло — вот кто такой этот ростовщик! Только сегодня утром к Иеремии подошел на улице Джоб Молт, кузнец, и отдал деньги на сумму, вполовину закрывавшую его долг Гадсону. А ближе к обеду Полли доложила хозяину, что видела в витрине у ростовщика пару подков, и Иеремия понял, откуда у кузнеца взялись деньги. Опять проклятый ростовщик напакостил!