Олег Волков - С орбиты невмешательства
После вчерашнего утреннего разговора новые кусочки головоломки под названием Яссуд Лепадич Несман заполнили белые пятна. Картина получается не очень, но кто его спрашивает. Кто она? Как здесь оказалась? И вчера добавился ещё один вопрос: за что? И вообще, что он о ней знает?
Илая, дочь аристократа, родившаяся вместо сына. Наверно, аристократ очень высокого ранга. Может быть, Нав зажмурился от собственной дерзости, самого светлейшего князя Шенота 9. Уж больно совершенно её тело, велики амбиции и страсть к роскоши. Родись она мальчиком, то вполне могла бы претендовать на трон отца. Но острый ум для дочери только во вред. Она захотела добиться всего в этой жизни сама, любым способом. Но пробиться на верх в аристократическом обществе очень и очень сложно. Ну и что с того, что она дочь самого светлейшего князя? Она женщина. И только по этому у неё нет никаких шансов.
Парадокс современного общества: равноправие полов не пустая буква закона, в реальной жизни принципы равенства свято соблюдаются. Различия между мужчиной и женщиной простираются не дальше различия в физиологии. Но! При всех достижениях современной медицины, рожать детей мужчины не научились. В высшем обществе женщина никто. Весьма ограниченные возможности для воспроизводства сделали её парией.
При всех своих достоинствах и талантах Яссуд никогда не станет полноценной супругой какого-нибудь высокородного и богатого аристократа. Мелкие аристокрашки — не её масштаб. Быть машиной для производства детей у более крупного она не захотела. Сама судьба толкнула её на преступление. Но какое?
Папа, наверно, все таки сам светлейший князь. Шеучь — 1 не только научно-исследовательская станция, а ещё великолепная тюрьма для строптивой дочери, причём тюрьма тайная. Когда Яссуд предложили либо сесть в тюрьму, либо подписать контракт на 25 лет, она выбрала последнее. А его, Нав печально улыбнулся, выбрали для неё, как постельного раба, именно под её вкус и цвет.
Вот уже пять лет они делят постель, но от этого не стали более близкими. Для обоих секс не более, чем физиологическая потребность наравне с едой и сном. Смогут ли они когда-нибудь создать полноценную семью? Вряд ли.
— Нав, — Яссуд повернулась лицом, — всё не спишь?
— Да.
— Не сердись на меня.
— За что?
— За всё то же.
Нав, тяжело вздохнув, повернулся к ней спиной.
— Ну неужели ты не хочешь разбогатеть? — Яссуд прижалась к спине упругой грудью. — Ну неужели тебе не хочется купить или построить настоящий «Охотничий домик» в настоящий горах, а не эту бутафорию? — Яссуд выразительно шлёпнула рукой по псевдобревну на стене.
Нав, стиснув зубы, промолчал. Последний аргумент попал точно в цель. Не страдая амбициями галактического масштаба, как выходец из бедной семьи, в глубине души он всегда мечтал о таком домике. Переоборудованная комната повышенной комфортности только подогрела его мечту, сделала её ещё более желанной.
— Пойми же, наконец: глупые ицонги всё равно сдохнут. Не ты, так другой погреет руки на их смерти. Ты же из бедной семьи. Отдельного домика в живописных горах у тебя никогда не было. Неужели не хочешь хотя бы вторую половину жизни прожить по-человечески?
Нав не ответил.
— Видишь ли, — продолжила Яссуд, — недавно я узнала об одной очень интересной особенности зрения ицонгов. Спектр восприятия цветов у них немного другой, чуть более широкий и насыщенный. Мы, люди, не можем рассмотреть их творения во всей красе. Кое-что заметить и оценить нам не дано. Но наше подсознание это самое «кое-что» всё равно улавливает. Благодаря такому эффекту картины ицонгов будут стоит ещё дороже, чем я думала. Мы сможем заработать больше, гораздо больше. Ты меня слышишь? — Яссуд легонько толкнула в плечо, но Нав опять не ответил.
— Когда ицонги окончательно вымрут, то, благодаря моей заначке, мы сможем основать строительную фирму. Ты будешь единственным экспертом по планете, а я постараюсь сделать так, чтоб подряды на строительство достались именно нам. Ты только представь: — голос Яссуд задрожал от возбуждения, — мы создадим новую бизнесдинастю. Сотон 4 станет нашей вотчиной, родовыми землями. Мы станем прямыми наместниками светлейшего князя. О хороших манерах и прочей светской шелухе я позабочусь.
Или ты боишься, что нас разоблачат? — Яссуд уже не просто трясёт за плечо, а навалилась всем телом. — Ну и пусть разоблачают. Вчера вечером я перечитала наш контракт. Так вот: в этом глупом документе запрещено что-либо вывозить с планеты, но ничего не говорится о сборе культурных ценностей, о каких-либо ограничениях по исследованию планеты. Нас обязательно разоблачат, но предъявить хоть какие-нибудь обвинения не смогут. Ведь мы не нарушим никаких правил, законов или инструкций. В конце концов, в подлом деле мелкие подлецы — самые надёжные люди. Нав, ну соглашайся же!
А это мысль, Нав печально улыбнулся: ничего не нарушим и мелкие подлецы в подлом деле. Не-е-е, даже больше — идея.
— Яссуд, — Нав повернулся к гражданской жене лицом, — дай мне спокойно всё обдумать.
— Так ты согласен? — с затаённой надеждой воскликнула Яссуд.
— Будем считать, что твои доводы оказались достаточно убедительными. А сейчас давай спать и, как обычно, по отдельности.
— Как хочешь, — Яссуд, изящно изгибаясь, выбралась из-под одеяла. — Разве я сама не достойная награда? Простолюдин.
Яссуд, обернув вокруг шеи ночную рубашку и покачивая бёдрами как топ-модель на подиуме, вышла из спальни. Едва за обнажённой напарницей захлопнулась дверь, как Нав с головой залез под одеяло. Сама не понимая этого, Яссуд окончательно подбила его на преступление, но совершенно не на то, в котором собирается сама принять участие.
Ещё в школе, читая популярные детективы, Нав вывел необходимую триаду для успеха любого преступления: мотив, возможность и средство. Помочь ицонгам тоже преступление. Пусть по законам совести благодеяние, но официально он всё равно станет преступником.
Мотив.
Для Яссуд, витуса Телса, да и прочих обитателей станции весьма глупый — совесть. Бедность, как ни странно, лучшая среда для процветания честности и добродетели. Беднякам нечего делить, не над чем трястись. Всё, что у них есть — сама жизнь. Любая жизнь, как проявление воли Великого Создателя, священна, а разумная — втройне. Грех, тяжкий грех дать просто так погаснуть огню разума в такой огромной и пустой вселенной.
Возможность.
Мелкий подлец — великолепная ширма для сокрытия его преступления. Даже витусу Телсу, главному по безопасности на станции, далеко не сразу придёт в голову заподозрить в мелком стяжателе нечто другое, более опасное для большой политики. Да, они с Яссуд будут втихую собирать картины, скульптуры и прочую культурную дребедень, а витус Телс будет сидеть у себя в кабинете и посмеиваться над наивными стяжателями. Мелкое воровство, которое официально и воровством-то не является, отлично усыпит его бдительность.